Перенесемся в конец XI века. Пока на Руси правил Ярослав Мудрый, а в Киеве строился Софийский собор, на другом конце Европы, на территории будущей немецкой земли Нижняя Саксония, в пограничье между саксами и фризами, существовала провинция Леригау. Здесь около 1055 года родился человек, которого исследователи называют то Эгильмаром, то Элимаром, — граф фон Леригау. Область тогда представляла собой место без отчетливых границ и писаных законов. Именно здесь, в этой дикой чаще, зародилась монаршая ветвь, которая спустя столетия пустит корни в Зимнем дворце.
«Свирепый» и «могущественный»
В истории Эгильмар I остался основателем Ольденбургской династии. Но что мы знаем о нем самом? Одно упоминание 1091 года фиксирует его как «могущественного графа», хотя историки тут же оговариваются: таков был официальный этикет средневековья. Но есть и другая деталь — писатель Иван Бунин со слов Марка Алданова называл его «знаменитым своею свирепостью». Возможно, это просто красивая легенда, призванная придать древнему роду большую суровость.
Эгильмар I был племянником (сыном сестры) и, вероятно, наследником Хуно, графа в Растеде, упоминаемого в 1059 году. Семья была родом из Оснабрюка, где имела владения в Леригау и Хазегау. Считается, что по женской линии в роду текла кровь легендарного вождя саксов Видукинда — того самого, кто в VIII веке до хрипоты спорил с армией Карла Великого. Правда, современные немецкие биографы оговариваются: генеалогические связи с семьей Видукинда «не могут быть ни исключены, ни доказаны». Но сама легенда о бунтарской крови, текущей в жилах Ольденбургов, оказалась удивительно живучей.
Первый граф Ольденбурга
Эгильмар I впервые упоминается как свидетель в документе архиепископа Гамбург-Бременского Лимара, датированном 1091 годом. В документе речь идет о судебном слушании, которое, вероятно, состоялось несколькими годами ранее, и Эгильмар упоминается как «еще взрослеющий в то время». Согласно другому документу от 1108 года, граф Эгильмар I был принят в молитвенное братство монастыря Ибург в обмен на членский взнос в размере 90 связок угрей, которые должны были быть собраны в Альденбурге (лат. «apud Aldenburch»). Это первое упоминание замка Ольденбург — родового гнезда семьи.
В этом документе, вероятно, написанном его собственным братом, Эгильмар I титулуется как «comes in confinio Saxonie et Frisie potens et manens», то есть как могущественный граф, живущий на границе между Саксонией и Фрисландией. В документе 1108 года упоминаются многочисленные члены семьи графа Эгильмара I: его жена Рихеза, сыновья Кристиан и Эгильмар II, дочь Гертруда и брат, клирик Гизельберт.
Брак, который изменил всё
Эгильмар I оставался скромным германским графом, вассалом саксонского герцога, женатым на швабской аристократке Рихенце. Однако настоящей исторической сделкой стали его брачные союзы. Благодаря браку с Рихенцей Эгильмар I приобрел территории к востоку от Везера. Жена Эгильмара I была дочерью графа Дедо фон Дитмаршен (или Этелера фон Дитмаршен) и Иды фон Эльсдорф. У них было трое детей: Эгильмар II, Кристиан и Гертруда. Владения графа унаследовал его сын Эгильмар II, который считается первым правителем собственно Ольденбурга.
Рихенца, по данным «Анналов Штаде», была дочерью Дедо или Адальгера, а ее матерью была Ида фон Эльторп. Согласно Альберту Штаде, Ида фон Эльторп была «племянницей» кого-то из знатного рода. Этот брак не был просто династическим союзом — он связал Ольденбургов с влиятельными саксонскими и швабскими родами, открыв им путь к будущему возвышению.
Завещание на тысячелетие
Династия Ольденбургов, которую основал Эгильмар I, оказалась невероятно плодовитой. Этот северогерманский род со временем породнился почти со всеми королевскими домами Европы. Их младшая ветвь, Гольштейн-Готторпская, в 1762 году пришла к власти в России в лице Петра III. Таким образом, все российские императоры после Петра III, вплоть до Николая II, являются прямыми потомками Эгильмара I.
По прямой мужской линии Эгильмар I является предком нескольких европейских принцев и принцесс, включая царя Николая II, короля Норвегии Харальда V и его сына Хокона, а также принца-консорта Филиппа Маунтбеттена с его потомством, включая короля Карла III и его сыновей. Легендарная фраза — он предок по прямой мужской линии королей Британии, Дании, Норвегии и Швеции — прочно связывает Эгильмара с Николаем II.
Тень, затерянная под Оснабрюком
Эгильмар I оставался скромным германским графом, чье надгробие затерялось где-то под Оснабрюком. Он умер, вероятно, до 1112 года, и был похоронен, как и его жена Рихенца, скорее всего, в монастыре Растеде. Его жизнь была жизнью средневекового феодала: войны, браки, земельные споры, пожертвования монастырям. Ничто в ней не предвещало того, что его потомки будут править половиной Европы.
Но история распорядилась иначе. Грозный Иван Грозный и первые Романовы были «нашей кровью» по русской линии. Но генетически, по прямой мужской линии, Николай Второй приходится прямым наследником тому самому воинственному графу, чье надгробие затерялось где-то под Оснабрюком.
Что осталось в сухом остатке
История Эгильмара I — это история о том, как случайность и время могут превратить скромного провинциального графа в основателя династии, определившей судьбы Европы на столетия вперед. Он не был великим завоевателем и не оставил после себя ни трактатов, ни кодексов. Он просто жил, воевал, женился и передал своим детям землю и титул. Но именно из этой скромной точки выросло древо, ветви которого протянулись от холодных фьордов Норвегии до знойных равнин Греции, от туманного Альбиона до заснеженных просторов России.
Николай II, последний император, возможно, и не знал имени своего далекого предка. Но кровь Эгильмара I текла в его жилах — кровь саксонских вождей, бунтарей и строителей. И, быть может, в этом и заключается главный урок истории: величие и падение династий начинаются не с громких побед, а с тихих браков и забытых имен. Эгильмар I — одно из таких имен. И теперь, когда мы произносим его, мы вспоминаем не только о Николае II, но и о том, что у каждого великого рода есть скромное начало, затерянное в тумане веков.
