Язык, казалось бы, существует ради смысла. Мы говорим, чтобы передать мысль, назвать предмет, выразить чувство. Но в русском языке — да и в любом другом — есть удивительный пласт слов, которые при ближайшем рассмотрении не значат ровным счётом ничего. «Трали-вали», «тру-ля-ля», «абракадабра», «тарабарщина», «шурум-бурум» — попробуйте дать им строгое определение, и вы зайдёте в тупик. И тем не менее эти слова живут, употребляются и прекрасно нас понимают.
Зачем языку слова-пустышки? Откуда берётся бессмыслица, которая почему-то оказывается осмысленной? И что общего у детской считалочки, заговора знахарки и стихов поэта-футуриста? Попробуем разобраться в этом любопытном уголке русской речи.
Что такое «заумь»
Начать стоит с самого термина. Слово «заумь» — не народное, а вполне авторское. Его придумали русские поэты-футуристы в начале XX века. Идея заумного языка — «заумного» в смысле «за пределами ума», по ту сторону рационального смысла — была теоретически разработана и провозглашена в литературных манифестах того времени.
Поэты-будетляне считали, что обычные слова слишком истёрты, слишком привязаны к бытовым значениям, и потому неспособны выразить новое чувство. Они стремились к «самовитому слову» — слову, ценному само по себе, своим звучанием, а не значением. Так родились знаменитые строки, состоящие из выдуманных звукосочетаний, которые ничего не обозначают в словаре, но создают определённое настроение, ритм, фонетический образ.
Самым известным примером заумной поэзии стало стихотворение, начинающееся словами «Дыр бул щыл». Эти звуки не значат ничего и одновременно претендуют на то, чтобы значить больше, чем обычные слова. Автор утверждал, что в этом коротком тексте «больше русского национального», чем во всей предшествующей поэзии. Спорное заявление — но именно оно сделало заумь явлением, о котором говорят до сих пор.
Тарабарщина: язык, которого нет
Если «заумь» — термин книжный, то «тарабарщина» — слово народное и куда более старое. Так называют бессмысленную, непонятную речь, набор слов, лишённый смысла, или речь на непонятном языке.
Происхождение самого слова «тарабарщина» этимологи связывают с глаголом «тараторить», «тарабарить» — то есть быстро и невнятно говорить. Звукоподражательная основа здесь очевидна: «тар-тар-тар» имитирует быструю, неразборчивую болтовню.
Но у «тарабарщины» есть и другое, более конкретное историческое значение. Так называлась особая тайнопись, которой пользовались на Руси. «Тарабарская грамота» — это шифр, в котором согласные буквы менялись местами по определённой схеме, а гласные оставались на месте. Текст, написанный таким образом, выглядел как полная бессмыслица, хотя на деле скрывал вполне осмысленное послание. Подобными шифрами пользовались в дипломатической переписке и в церковной среде. Так что за «бессмысленной» тарабарщиной иногда стоял вполне конкретный, тщательно скрытый смысл.
Абракадабра: от магической формулы к ерунде
Слово «абракадабра» сегодня означает бессмыслицу, набор непонятных слов. Но у него богатая и древняя история, уходящая корнями далеко за пределы русского языка.
Считается, что слово восходит к позднеантичной эпохе и впервые встречается в латинском медицинском сочинении. «Абракадабру» использовали как магическую формулу-заклинание против болезней. Её записывали особым образом — в виде убывающего треугольника, где каждая следующая строка была короче предыдущей на одну букву, пока не оставалась единственная буква. Такой амулет, по поверью, должен был «сводить на нет» болезнь, подобно тому как сокращается само слово.
Точная этимология слова остаётся спорной — выдвигались разные версии его происхождения, но единого мнения у учёных нет. Зато ясна его судьба: магическая формула, потеряв веру в свою силу, превратилась в нарицательное обозначение любой невнятицы. Сегодня «сплошная абракадабра» — это просто непонятный текст или набор слов.
Считалки: бессмыслица с древними корнями.
Отдельный и удивительно интересный мир бессмысленных слов — это детские считалки. «Эники-беники ели вареники», «эне-бене-раба», «эни-бэни-рики-факи» — мы повторяли их в детстве, не задумываясь, что они значат. А не значат они, на первый взгляд, ничего.
Однако исследователи детского фольклора давно обратили внимание: многие считалки, при всей их кажущейся бессмысленности, могут хранить следы древнего счёта. Существует предположение, что некоторые «абракадабрические» считалки восходят к старинным, в том числе иноязычным, системам числительных, искажённым до неузнаваемости за века устной передачи. Дети заучивали непонятные слова на слух, передавали их из поколения в поколение, и слова постепенно «обкатывались», теряя первоначальную форму.
Стоит, впрочем, оговориться: это область, где много гипотез и мало твёрдых доказательств. Часть исследователей считает, что бессмысленные считалочные слова и вовсе изначально создавались как чистая игра звуками, ради ритма и магии непонятного. Так или иначе, считалки — наглядный пример того, как «пустые» слова прекрасно выполняют свою функцию: помогают честно распределить роли в игре.
Заговоры и заклинания: сила непонятного
Ещё один источник бессмысленных слов в языке — народная магия. В заговорах, заклинаниях, знахарских наговорах нередко встречаются слова, которые ничего не значат на обычном языке. И это не случайность, а важная особенность магического мышления.
Считалось, что непонятное слово обладает особой силой именно потому, что оно непонятное, чужое, не из обыденной речи. Загадочное звукосочетание воспринималось как нечто, наделённое тайной мощью, как пароль для общения с иным миром. Поэтому в заговорах могли использоваться искажённые церковные слова, обрывки чужих языков, просто выдуманные звукосочетания. Их смысл был не в значении, а в самом звучании, в ритме, в ощущении тайны.
Это роднит народную магию с поэтической заумью: и там, и там слово ценится не за то, что оно обозначает, а за то, как оно звучит и какое впечатление производит.
Звукоподражания и «слова-жесты»
Огромный пласт «бессмысленных» слов на деле является звукоподражательными. «Тук-тук», «бах», «хлоп», «дзинь», «кукареку», «мяу» — формально это не полноценные слова, но они выполняют важную работу, передавая звуки окружающего мира.
К ним примыкают и междометия — «ой», «ах», «ух», «эх», «фу». Они тоже не имеют «словарного» значения в обычном смысле, но прекрасно передают эмоции. Лингвисты относят их к особому разряду слов, чья функция — не называть, а выражать и изображать.
Сюда же можно отнести редуплицированные образования вроде «трали-вали», «шурум-бурум», «шиворот-навыворот», «тяп-ляп». Повтор с изменением звука — характерный приём русского языка, придающий слову оттенок несерьёзности, небрежности, болтовни. «Трали-вали» — это про пустую болтовню и безделье, «тяп-ляп» — про небрежную работу. Значение здесь рождается не из корня, а из самой звуковой формы.
Глокая куздра: бессмыслица, которая всё объясняет
Особняком стоит знаменитая фраза, придуманная выдающимся отечественным лингвистом для демонстрации того, как устроен язык: «Глокая куздра штеко будланула бокра и кудрячит бокрёнка».
В этой фразе нет ни одного реального слова — все корни выдуманы. И тем не менее любой носитель русского языка понимает грамматическую структуру: некая «куздра» (существительное, женский род) что-то сделала с «бокром» и продолжает делать что-то с «бокрёнком» (явно детёнышем бокра). Мы не знаем, что значат эти слова, но прекрасно видим, кто на кого действует.
Этот лингвистический эксперимент гениально показывает: значение в языке несут не только корни, но и грамматика — приставки, суффиксы, окончания, порядок слов.
