У подобных сюжетов есть одна ловушка: они звучат так, будто этруски, венеды и троянцы сами что-то знали о русских и заранее готовились стать их предками. Разумеется, это не так. Речь о другом — о поздних книжных и исторических построениях, в которых русским пытались подарить как можно более древнюю, благородную и «античную» родословную.
Такие мифы рождались не на пустом месте. Средневековая и раннемодерная Европа вообще плохо переносила «молодые» народы. Если у франков были троянские легенды, у римлян — Эней, у британцев — Брут, то и славянам, а вместе с ними и русским, тоже хотелось прописки в великой древности. Отсюда и вечное стремление найти своих предков на страницах Тацита, Иордана, Гомера и античных географов.
Из всех таких версий три оказались особенно живучими: венедская, троянская и этрусская. Но у каждой — своя логика, и степень научной состоятельности у них очень разная.
Зачем русским вообще искали антических предков
В старой европейской книжности происхождение народа было не просто научным вопросом. Это был вопрос достоинства. Народ, который удавалось вывести из античности, автоматически получал больше символического веса. Он переставал быть «поздним» и становился участником большой истории.
Для Руси, а затем для России это имело особое значение. Византийское наследие, идея «третьего Рима», споры о древности славян, позднее — полемика с норманизмом в XVIII веке: всё это подталкивало мысль в одну сторону. Нужно было показать, что русская история начинается не вчера и не с варягов, а уходит в максимально глубокую древность.
Отсюда и пристальный интерес к любому древнему имени, хоть отдалённо похожему на «русь», «рос», «венеды» или «венеты». Там, где современной науке нужен строгий анализ языка, археологии и источников, старой учёности часто хватало созвучия, красивой генеалогии и большого желания.
Венеды: самый серьёзный из древних кандидатов
Из всех таких построений именно венедская версиявыглядит наиболее понятной исторически. Не потому, что она доказана в прямом виде, а потому, что у неё есть реальная античная основа.
Античные авторы действительно знали народ или группу народов под именем Venedi / Venethi. Тацит в «Германии» упоминает венедов рядом с феннами и бастарнами. Птолемей знает «Венедский залив» на Балтике. Иордан в VI веке пишет ещё важнее: по его словам, от одного корня происходят венеты, склавины и анты, хотя названия у них в его эпоху уже разные.
Вот отсюда и выросла многовековая традиция считать венедов ранними славянами или по крайней мере населением, тесно связанным с раннеславянским миром.
Этому помогла и средневековая германская терминология. Немцы долго называли западных славян вендами — Wenden. Для книжников раннего Нового времени это было почти готовое доказательство: если венды и венеды звучат похоже, значит, речь идёт об одном и том же древнем народе. А если венеды — древние славяне, то и русские, как часть славянского мира, тоже могут вести от них происхождение.
Такой ход мысли особенно понравился гуманистам и хронистам XVI–XVIII веков. Он позволял сделать славян древним народом, известным ещё античности. В России этот мотив оказался особенно востребован в эпоху споров о происхождении Руси. Для антинорманистской линии древние венеды были почти идеальной опорой: получалось, что славяне и без варягов имели глубокую и самостоятельную историю.
Но здесь важно не перейти грань. Современная наука не говорит: “венеды = русские”. Более осторожная формула выглядит так: античный этноним «венеды» мог относиться к широкому кругу северо-восточноевропейского населения, среди которого позднее действительно формировались раннеславянские группы. Это не одно и то же, что прямая родословная русских.
Главная путаница: венеды, венеты и венды.
Самое интересное в этой истории — то, что в старой книжности часто смешивали сразу несколько разных древних имён.
Были балтийские венеды у античных географов.
Были адриатические венеты в Северной Италии.
Были энеты или енеты в Малой Азии, известные по троянскому циклу.
И были, наконец, средневековые венды — западные славяне в немецком обозначении.
Для современного историка это разные сюжеты, которые надо строго разводить. Для книжника XVI или XVII века, наоборот, в таком совпадении виделась почти подсказка Провидения. Если названия похожи — значит, можно строить длинную цепочку миграций и родства.
И именно здесь венедская тема легко переходила в троянскую.
Как венеды превратились в троянцев
Троянская легенда была одной из самых модных в Европе. Почти у каждого народа, который хотел выглядеть респектабельно, находился свой путь к Трое. Это был универсальный знак древности и статуса.
У славян и русских такой сюжет обычно шёл не прямой дорогой, а через энетов. В античной традиции энеты из Пафлагонии выступают союзниками троянцев. Позднее возникла легенда, что после падения Трои часть этих людей ушла на запад вместе с Антенором и стала предками венетов в Адриатике. А дальше, когда венетов смешали с венедами и вендами, открылся соблазнительный маршрут: венеты — венеды — славяне — русские.
Так в старой европейской историографии славяне получали троянский отблеск.
Надо, впрочем, сказать честно: в русской государственной книжности прямой троянский миф был не самым главным. Московской политической культуре полезнее оказалась римская генеалогия — связь с Августом, Римом, императорским достоинством. Она лучше работала на идею преемства власти. Но в более широком славянском историческом воображении троянский мотив жил вполне уверенно и попадал в русский книжный круг через хроники, компиляции всемирной истории и раннемодерные славянские сочинения.
Современная наука смотрит на это без романтики. Никаких доказательств того, что русские происходят от троянцев, не существует. Это именно литературная и идеологическая генеалогия, а не исторический факт.
Этруски: самый громкий и самый слабый миф
Если венеды — это хотя бы серьёзный историографический спор, то история с этрусками — уже в значительной степени территория красивой, но ложной сенсации.
Фраза «этруски — это русские» известна почти каждому, кто хоть раз сталкивался с псевдоисторией. Её популярность объяснить легко. Этруски — один из самых загадочных древних народов Италии, предшественники и соседи раннего Рима. Их язык долго казался почти непроницаемым для широкой публики. А всё, что кажется неразгаданным, очень быстро обрастает любительскими «расшифровками».
В XIX веке, когда по Европе шла волна романтического национализма, подобные опыты делались не только в России. Почти каждый народ хотел обнаружить себя в античности. Но в русском и славянском любительском кругу эта идея оказалась особенно живучей. Причина понятна: если этруски — это русские, то выходит, что русские присутствовали в Италии ещё до полного расцвета Рима. Соблазнительная конструкция.
Как её строили? Обычно на трёх вещах:
— на случайных созвучиях;
— на произвольном чтении этрусских надписей через славянские языки;
— на убеждении, что официальная наука якобы «скрывает» очевидную правду.
Проблема в том, что современная этрускология эту версию не оставляет вообще никакого пространства. Этрусский язык давно не является таинственной пустотой. Он читается, его грамматика и значительная часть лексики описаны, а сам язык относится к тирренской семье, куда входят также ретский и лемносский. К славянским языкам он не имеет генетического отношения.
Проще говоря, этруски не были предками русских ни в лингвистическом, ни в археологическом, ни в историческом смысле.
