Предложение, от которого… отказались
В середине 1970-х, после высылки Александра Солженицына, в высших эшелонах власти созрело решение расправиться и с Высоцким. По воспоминаниям Виктора Чебрикова, позже возглавившего КГБ, из аппарата Михаила Суслова поступило указание арестовать или выслать барда . Аналогичный опыт уже был — в 1976 году ГДР лишила гражданства «немецкого Высоцкого», певца Вольфа Бирмана .
Однако Андропов, получив распоряжение, не стал его исполнять. Вместе со своим заместителем Ардалионом Малыгиным он решил переубедить Брежнева и Суслова. И это им удалось . Историк Рой Медведев в книге «Политические портреты» отмечает, что аргументы Андропова были прагматичны: арест Высоцкого, популярного не только в СССР, но и на Западе, вызовет международный скандал, подобный делу Синявского и Даниэля .
Впрочем, у генсека были и личные причины не трогать барда: дочь Брежнева Галина увлекалась его песнями, да и сам Леонид Ильич, как утверждают, нередко слушал записи Высоцкого .
Выезд за железный занавес: помогли чекисты
Отношения Высоцкого с Мариной Влади были не только романтической историей, но и головной болью для КГБ. Жена-француженка, частые поездки за границу — для рядового советского человека это было немыслимо. До поры до времени Высоцкому отказывали в выезде. Как рассказывал помощник Андропова Николай Губернаторов, однажды на комиссии по выезду в числе отказников оказался и Высоцкий — московское УКГБ посчитало его поездку в Париж «нецелесообразной» .
Но Губернаторов, ходивший с Высоцким в баню, заверил Малыгина: артист — патриот и не останется на Западе. Когда эту информацию доложили Андропову, тот, по словам Губернаторова, сказал: «Я тоже считаю Володю настоящим патриотом. И, если комиссия откажет ему в выезде, это будет грубая ошибка, позор на весь Союз» . Малыгину было поручено добиться положительного решения, и весной 1973 года Высоцкий впервые выехал в Париж .
Сам бард, впрочем, был уверен, что обязан возможностью выезжать Станиславу Гулину — заместителю начальника Управления КГБ по Москве. В благодарность он посвятил ему песню «Инструкция перед поездкой за рубеж» .
Похороны под контролем Андропова
Смерть Высоцкого в дни Олимпиады-80 создала для властей рискованный сценарий: огромное стечение народа могло обернуться стихийным протестом. Организовать похороны было поручено первому секретарю МГК Виктору Гришину, но режиссёр Театра на Таганке Юрий Любимов позвонил Андропову и предупредил: если власть попытается взять всё под свой контроль, может случиться «новая Ходынка» .
Андропов вмешался лично. Он распорядился, чтобы никаких провокаций не было, а вопрос о месте захоронения решался на уровне председателя КГБ . По свидетельству историка Фёдора Раззакова, документы на погребение на Ваганьковском кладбище оформили за полчаса, а Высоцкого похоронили в гробу № 6, который по регламенту полагался высшим партийным деятелям .
Что это было — расчёт или симпатия?
Версий, почему Андропов защищал Высоцкого, несколько. Первая — политический расчёт. Андропов, метивший на место Брежнева, сознательно выстраивал имидж «либерального» и «народного» политика в противовес застойному окружению генсека . Защита опального барда работала на этот образ.
Вторая — человеческая симпатия. По словам Михаила Горбачёва, Андропов, отдыхая в Ставрополье, слушал у костра записи песен Высоцкого . Сыграло роль и то, что Высоцкий, вопреки ожиданиям, действительно не собирался эмигрировать — его песни были кровно связаны с Россией .
Как бы то ни было, вмешательство главы КГБ несколько раз меняло жизнь Высоцкого, спасая от ареста и открывая границу. Оценивать это можно по-разному — как циничный пиар или как неожиданное проявление человечности в системе. Но факт остаётся фактом: без негласной поддержки Андропова творческая и личная судьба Высоцкого, скорее всего, сложилась бы иначе.
