Погоны на плечах советского офицера — золото и звёзды, иерархия, честь мундира. Сегодня они кажутся чем-то незыблемым, само собой разумеющимся. Но в конце 1950-х — начале 1960-х годов всё это висело на волоске. Никита Сергеевич Хрущёв, человек, которому было не привыкать ломать то, что казалось несломлемым, всерьёз обдумывал упразднение погон в Советской Армии. И это была не экзотическая причуда, а часть вполне конкретной военной реформы.
В ноябре 1962 года вышло постановление Совета министров СССР №1054-448 «Об унификации военной формы одежды». Погоны предписывалось отменить, а вместо них ввести петлицы. Почему же глава государства, спустя почти двадцать лет после Великой Отечественной, решил вернуть армию к довоенным стандартам и чем эта история закончилась?
От ненависти к возвращению
Чтобы понять логику Хрущёва, нужно вернуться в 1917 год. После Октябрьской революции в армии Советской России погоны были отменены вместе с офицерскими званиями. Никаких лейтенантов, капитанов, майоров и прочих «вашблагородий» Красной Армии было не нужно — на их место пришли командиры, комбриги, комдивы, командармы.
Большевики погоны ненавидели буквально. «Золотопогонники», «беляки», офицерская сволочь — это была не просто риторика Гражданской войны, а целый мировоззренческий комплекс. Отказ от погон и воинских званий стал логичным завершением процесса, начатого ещё Временным правительством.
И так продолжалось двадцать пять лет. 1941 год Красная Армия встретила без погон. Реформа случилась в самый разгар войны, в 1943 году, вскоре после разгрома гитлеровских войск под Сталинградом. Иосиф Сталин вернул погоны приказом №25 от 6 января. Это был жест намеренно многозначный. Война требовала другой психологии — не классовой, а государственной, почти имперской. Нужна была преемственность с русской военной традицией — Суворовым, Кутузовым, всем этим багажом побед. Погоны стали частью этой операции по историческому примирению.
Решение вызвало реальное раздражение у части старых большевиков. Многие из числа командования армии, воевавшие в Гражданскую, отлично помнили ненависть красноармейцев к белогвардейским «золотопогонникам». Но Сталин продавил. И погоны прижились — за два года войны они стали привычными, потом естественными, потом само собой разумеющимися.
Хрущёв и армия: сложный роман
Теперь о самом Хрущёве. Его отношения с военными — это отдельная и очень нервная история. С одной стороны, он понимал, что армия — его опора. Именно военные, прежде всего Георгий Жуков, помогли ему разделаться с «антипартийной группой» в 1957 году. С другой — Хрущёв Жукова тут же убрал. Потому что боялся. Боялся «бонапартизма», боялся самостоятельной военной силы, которая однажды может спросить: а зачем нам вообще партийный секретарь?
У Хрущёва была и совершенно конкретная военная философия. Ракеты. Ядерное оружие. Будущее — за ними. А армия в классическом смысле — миллионы солдат, танковые дивизии, общевойсковые соединения — это прошлое. Дорогостоящее, громоздное прошлое. Именно из этой логики выросло его знаменитое сокращение армии. В 1960 году он объявил об уменьшении Вооружённых Сил на 1 миллион 200 тысяч человек.
Но была и другая, более глубинная причина. Хрущёв, политическую деятельность которого во многом можно назвать антисталинской, после прихода к власти стремился «вернуть страну к ленинским идеалам». Не последнее место в хрущёвской десталинизации занимала необходимость возвратить армии СССР её исконные «рабоче-крестьянские» черты, то есть снова запретить погоны.
Чтобы лучше понять это желание, необходимо вспомнить: сам Хрущёв служил политруком в РККА в самый разгар Гражданской войны и пропитался ненавистью к белогвардейцам-«золотопогонникам». При этом он считал, что красные вполне могут воевать и без погон. Также важно отметить: в молодости Никита Сергеевич был троцкистом — сторонником мировой пролетарской революции. Придя к власти, он постарался вытравить из армии всё, что напоминало о деятельности Сталина, и хотя бы внешне сделать её похожей на РККА его молодости, которую когда-то создал Лев Троцкий.
Постановление и саботаж
Начал Хрущёв с малого. В 1950-е годы были отменены погоны железнодорожников, затем — дипломатов. Это была своего рода разминка. А в ноябре 1962 года вышло то самое постановление №1054-448 «Об унификации военной формы одежды».
Что конкретно планировалось? Вместо погон ввести петлицы. Они должны были представлять собой ромбики на воротнике. Также планировалось сделать звёздочки одинаковыми как для младших, так и для старших офицеров. Унификация знаков различия имела своё рациональное зерно — и особенно это касалось полевой формы одежды, где погоны скорее были неудобством, чем подспорьем в службе. Но для офицеров это было не просто изменение формы — это был удар по самому духу армии, по её традициям и преемственности.
Военным эти нововведения категорически не нравились. В армии пытались всячески затянуть воплощение в жизнь хрущёвского замысла. Это был классический саботаж «снизу», когда приказ формально существует, но его исполнение тормозится на всех уровнях. Офицеры не торопились менять привычные погоны на какие-то ромбики, и у этого сопротивления были веские основания: погоны к тому моменту уже стали символом не просто звания, а воинской чести и доблести, завоёванной в самой страшной войне в истории человечества.
Финал
К счастью для любителей погон, уже в 1964 году Никиту Сергеевича сняли с должности. Идея отказа от воинских знаков различия так и осталась нереализованной. Хрущёвская реформа по унификации формы, как и многие другие его начинания, канула в Лету вместе с его политической карьерой.
Так что же это было? Идеологическая одержимость человека, который так и не смог перешагнуть через травмы Гражданской войны? Попытка десталинизации, зашедшая слишком далеко? Или рациональное, но непродуманное военное решение, продиктованное новыми реалиями ракетно-ядерной эпохи?
Вероятнее всего, и то, и другое, и третье. Хрущёв искренне верил, что погоны — это «сталинский» и «царский» пережиток, чуждый «рабоче-крестьянской» армии. Он не понимал (или не хотел понимать), что за два десятилетия погоны перестали быть просто знаками различия — они стали частью исторической памяти народа, символом Победы. Его попытка «улучшить» армию, отобрав у неё этот символ, была обречена на провал с самого начала. И армия, которая совсем недавно спасла страну, нашла способ тихо, но эффективно похоронить эту реформу, не дожидаясь смены власти.
