Россия продала Аляску в 1867 году не потому, что «просчиталась», а потому что не могла её удержать. Слишком далеко, слишком дорого, слишком уязвимо перед лицом Британской империи и американской экспансии. Продажа была не капризом, а прагматичным выбором: избавиться от актива, который вот-вот мог стать обузой, и сосредоточиться на том, что действительно можно было защитить и освоить — на Дальнем Востоке.
Что такое была Русская Америка
Русские пришли на Аляску в 1732 году — экспедиция геодезиста Михаила Гвоздева и подштурмана Ивана Фёдорова впервые нанесла её на карту. Но настоящее освоение началось позже. В 1784 году купец Григорий Шелихов основал первое постоянное поселение на острове Кадьяк. А в 1799 году император Павел I учредил Российско-американскую компанию (РАК) — монополию, которая управляла колониями от имени государства.
Компания добывала пушнину — в первую очередь мех калана, который ценился на вес золота. Торговала с Китаем, продавала лёд в Калифорнию. Имела свой флаг, флот, военные команды. На бумаге — империя в миниатюре.
На практике всё было иначе. К 1867 году на Аляске жило около 800 человек — служащих компании и членов их семей. Русских подданных в колонии было меньше тысячи. Местное население — алеуты, тлинкиты, эскимосы — исчислялось десятками тысяч, но тлинкиты не признавали российскую власть и совершали набеги на русские поселения.
«Чемодан без ручки»
К середине XIX века Аляска стала убыточной. Пушной промысел истощился — каланов выбили ещё к 1840-м годам. Единственной статьёй дохода оставалась продажа льда в Калифорнию. Компания существовала только за счёт государственных дотаций.
В 1857 году великий князь Константин Николаевич, младший брат Александра II, впервые официально поставил вопрос о продаже Аляски. Он писал министру иностранных дел Горчакову, что удержать колонию в случае войны невозможно, а расходы на неё «превышают всякую возможную выгоду».
Через год министр финансов Михаил Рейтерн направил Александру II записку с ещё более жёсткой формулировкой: для нормального функционирования империи требуется трёхлетний иностранный заём по 15 миллионов рублей в год. Аляска обходилась казне дорого и не приносила ничего, кроме хлопот.
Угроза с моря и с суши
Главный страх Петербурга был связан с Великобританией. Британские владения в Канаде граничили с Аляской. В случае новой войны — как это уже было в Крымскую кампанию, когда англо-французский флот пытался захватить Петропавловск-Камчатский — Британия легко могла отобрать Аляску. А русских сил на Тихом океане для её защиты не было.
Генерал-губернатор Восточной Сибири Николай Муравьёв-Амурский сформулировал это ещё в 1853 году: «С изобретением и развитием железных дорог... Северо-Американские Штаты неминуемо распространятся по всей Северной Америке, и нам нельзя не иметь в виду, что рано или поздно придётся им уступить североамериканские владения наши».
Американцы проникали на Аляску экономически — браконьерствовали, торговали с местным населением, строили планы телеграфной линии через Аляску и Сибирь. Русское правительство понимало: если на Аляске найдут золото, американские старатели придут туда толпами, а за ними — войска. И тогда Россия не сможет ни защитить колонию, ни удержать её дипломатически.
Что получили взамен
Продажа Аляски решала несколько задач одновременно.
Во-первых, Россия избавлялась от убыточного актива. Сумма сделки — 7,2 миллиона долларов (около 11,5 миллиона рублей) — покрывала часть расходов казны. Для сравнения: годовой бюджет Министерства императорского двора составлял около 11,6 миллиона рублей. То есть Аляска была продана примерно за годовое содержание императорского двора.
Во-вторых, сделка должна была улучшить отношения с США и создать противовес Британии. Логика Петербурга была проста: пусть Аляска достанется «своим» американцам, а не «чужим» англичанам.
В-третьих, Россия сосредоточивалась на Дальнем Востоке. Именно тогда, в 1858–1860 годах, были заключены Айгунский и Пекинский договоры, по которым в состав империи вошли Приамурье и Приморье — огромные территории, требовавшие освоения. Муравьёв-Амурский, инициатор продажи Аляски, был тем же человеком, кто присоединил эти земли к России. Его логика: «за двумя зайцами погонишься — ни одного не поймаешь».
Что было бы, если бы не продали
Этот вопрос задают уже полтора века. Ответ на него не так однозначен, как кажется.
Историк Николай Болховитинов, автор фундаментальной «Истории Русской Америки», пришёл к выводу: финансовые проблемы не были главной причиной продажи. Решающими были внешняя угроза и экспансия США и Британии. Другой исследователь, С.Б. Окунь, писал ещё в 1939 году: «Невозможно было сохранить наши колонии в случае войны, невозможно было защитить их от последствий широко распространившихся слухов о наличии там золота... и, наконец, перенос российских интересов на азиатский материк».
Если бы Россия не продала Аляску, ей пришлось бы защищать её военным путём — а для этого не было ни флота на Тихом океане, ни логистики, ни людских ресурсов. В случае войны с Британией (а вероятность её была высока) Аляска была бы потеряна без всякой компенсации.
Золото на Клондайке нашли в 1896 году — почти через тридцать лет после продажи. Нефть — ещё позже. Но в 1867 году об этих ресурсах никто не знал. Нефть тогда использовалась в лекарственных целях, а промышленная добыча ещё не началась. Упрекать Александра II в том, что он не предвидел будущего, — значит требовать от него пророческого дара.
Итог
Россия продала Аляску потому, что не могла её удержать. Это было не предательство национальных интересов, а признание геополитической реальности: империя не могла одновременно защищать отдалённую колонию за океаном и осваивать только что приобретённый Дальний Восток.
Аляска была «чемоданом без ручки» — слишком тяжёлым, чтобы нести, и слишком ценным, чтобы просто бросить. Продажа позволила России избавиться от него, не потеряв всё в случае войны. Плохая сделка? Возможно. Но альтернатива была хуже.
