Зачем солдаты США во время Нюрнбергского процесса сожгли советские улики против фашистов

Зимой 1945 года в Нюрнберге разгорелся скандал, который мог поставить под угрозу сам ход Международного военного трибунала. Американские солдаты остановили советский грузовик, доставлявший к зданию суда захваченные документы нацистов, и попросту сожгли их. Этот случай, возмутительный сам по себе, удивителен еще и тем, как на него отреагировал главный обвинитель от СССР Роман Руденко.

Документы важнее слов

На Нюрнбергском процессе главную роль играли не свидетельские показания, а трофейные документы. Преступная деятельность лидеров гитлеровской Германии фиксировалась на бумаге с чисто немецкой педантичностью. Из примерно 2500 документальных доказательств, принятых трибуналом, именно бумаги составляли основу обвинения — свидетельские показания были нужны лишь для живого слова о конкретных фактах.

Сбор этих документов был титанической работой. Армии союзников захватили сотни тонн немецких архивов: только американцам досталось 250 тонн документации. Специальные полевые команды под руководством майора Вильяма Кугана буквально просеивали эти горы бумаг, отбирая те, что могли служить доказательствами. 700 армейских юристов проштудировали 100 тысяч документов, отобрав для суда 1900. Каждый документ получал номер серии (ПС, Л, Р, Ц, ЕС — в зависимости от того, каким путем был получен), его переводили и аннотировали.

И вот среди этой гигантской работы — инцидент, который мог перечеркнуть усилия советской делегации.

Американцы сожгли улики

Профессор Джон К. Баретт, выступая в 2006 году на международной конференции в Академии наук РФ, рассказал детали: зимним вечером американские солдаты вытащили из советского грузовика нацистские документы, доставлявшиеся к зданию суда, и сожгли их. Когда история вскрылась, они сказали, что просто хотели согреться. Назревал большой скандал. Американский обвинитель Роберт Джексон нервничал. Руденко тоже переживал — вероятно, советовался с Москвой.

Однако, когда Руденко разобрался на месте и понял, что сгоревшие документы особой ценности не представляли, он повел себя не как оскорбленный прокурор, а как дипломат. Он сказал Джексону: «Мы можем забыть об этом инциденте».

Почему Руденко «замял» историю

Это решение имело несколько важных последствий. Во-первых, скандал был погашен, и процесс продолжился без задержек. Во-вторых, как отмечал Баретт, после этого случая отношения между двумя прокурорами стали более доверительными. В своих мемуарах Джексон действительно записал, что симпатизировал представителям СССР и уважал их позицию.

При этом сам инцидент не остался без внимания. Руденко не просто «забыл» о нем — он продемонстрировал коллегам, что советская сторона готова к сотрудничеству, но при этом не поступилась принципами. Как вспоминали участники процесса, Руденко был единственным из обвинителей, кто называл победившую четверку стран «великими демократиями» и «свободолюбивыми нациями», стремясь найти точки соприкосновения с союзниками. Эта дипломатичность позволила сохранить единство обвинения, несмотря на начавшееся охлаждение отношений между СССР и Западом.

«Забытые» документы

Стоит отметить, что уничтожение документов было не единственным эпизодом, когда союзники «забывали» о важных бумагах. После войны в СССР вышел семитомник по Нюрнбергу, однако многие материалы, касавшиеся связей нацистской элиты с правительствами европейских стран и СССР, сразу получили гриф «секретно». Великобритания, забравшая громадную часть архива рейхсканцелярии, выдавала оригиналы по запросам прокуроров очень дозированно, а многие дневники немецких генералов и ценные бумаги и вовсе пропали бесследно.

Сожженные американскими солдатами документы так и остались неизвестными — мы знаем лишь то, что они не представляли ценности для обвинения. Но сам факт того, что обвинитель от СССР предпочел дипломатию скандалу, во многом предопределил успех Нюрнбергского процесса. Как позже признавал Джексон, именно умение Руденко находить компромиссы помогало преодолевать разногласия между союзниками и довести «Суд народов» до исторического приговора.