Среди всех предметов в крестьянской избе зеркало занимало особое, двусмысленное положение. Оно было необходимо — и опасно. Полезно — и подозрительно. Церковь относилась к нему настороженно, народная традиция наделяла его свойствами портала между мирами. И нигде эта двойственность не проявлялась так остро, как в момент смерти. Когда в доме появлялся покойник, зеркало становилось участником ритуала — причём роль его менялась от региона к региону, от деревни к деревне. Где-то зеркала занавешивали. А где-то, напротив, ставили перед умершим.
Занавесить или показать: два полюса одной традиции
Начнём с того, что большинству читателей знакомо. Обычай занавешивать зеркала в доме, где лежит покойник, распространён повсеместно и сохраняется до сих пор — даже среди людей, далёких от какой-либо религиозности. Многие делают это автоматически, не задумываясь о причинах. «Так принято» — и всё.
Этнографическая наука фиксирует этот обычай по всей территории расселения восточных славян. Объяснения, которые давали сами крестьяне, собирателям фольклора в XIX — начале XX века, сводились к нескольким вариантам: душа покойного может «застрять» в зеркале; живой человек может увидеть в зеркале мертвеца; отражение удваивает смерть — то есть может повлечь за собой ещё одну кончину в семье.
Но параллельно существовала и другая практика — противоположная. В ряде локальных традиций зеркало не прятали от покойника, а, напротив, помещали рядом с ним. Клали на грудь, ставили у изголовья, подносили к лицу. Эта практика зафиксирована значительно хуже — именно потому, что она локальна и не стала общерусской нормой. Но она существовала, и у неё были свои основания.
Зеркало как инструмент диагностики смерти
Самое прозаическое и, вероятно, самое древнее объяснение — медицинское. Зеркало подносили к лицу умирающего или только что умершего, чтобы убедиться в факте смерти.
Если поверхность зеркала запотевала — значит, человек ещё дышит. Если оставалась чистой — всё кончено.
В условиях, когда профессиональная медицинская помощь отсутствовала, а констатация смерти ложилась на плечи родственников и соседей, этот простой тест был единственным доступным инструментом. Крестьяне прекрасно знали о случаях мнимой смерти — летаргического сна, глубокого обморока, комы. Страх похоронить живого человека был реальным и обоснованным. Зеркало давало хоть какую-то гарантию.
Эта практика описана в этнографических материалах Русского географического общества, в ответах на программы по собиранию сведений о народном быте, которые рассылались по губерниям во второй половине XIX века. Она не имеет мистического содержания — но, как часто бывает в народной культуре, практический приём со временем обрастал символическими смыслами.
Зеркало и душа: мифологический слой.
В славянской народной культуре зеркало устойчиво ассоциировалось с душой. Отражение воспринималось не как оптический феномен, а как нечто, имеющее отношение к сущности человека — его двойник, его «другой».
Эта логика объясняет оба варианта обращения с зеркалом при покойнике.
Вариант первый (занавешивание): душа, покинувшая тело, может войти в зеркало и остаться там, не найдя пути на тот свет. Или — что ещё хуже — может утянуть за собой душу живого, который случайно посмотрится в это зеркало. Зеркало здесь — ловушка, опасность.
Вариант второй (помещение рядом с покойником): зеркало помогает душе выйти из тела. Оно служит «дверью» — проходом, через который душа переходит в иной мир. В некоторых локальных верованиях зеркало, поставленное у изголовья, «показывало» душе путь.
Оба варианта исходят из одной и той же базовой мифологемы — зеркало связано с потусторонним миром. Разница лишь в том, как эту связь интерпретировать: как угрозу или как инструмент.
Исследователь славянской мифологии Александр Афанасьев в «Поэтических воззрениях славян на природу» отмечал, что зеркало в народных представлениях функционально тождественно водной поверхности — ещё одному «зеркалу», которое связывает мир живых с миром мёртвых. Вода и зеркало — два варианта границы, и оба фигурируют в погребальной обрядности.
Региональные различия
Этнографические данные показывают, что практика обращения с зеркалом при покойнике существенно различалась по регионам.
На русском Севере — в Архангельской, Вологодской, Олонецкой губерниях — преобладал строгий запрет: зеркала не только занавешивались, но иногда выносились из избы на всё время, пока покойник находился в доме. Здесь же фиксируются представления о том, что если в зеркале «отразится» покойник, то в доме скоро будет новая смерть.
В центральных губерниях — Московской, Тверской, Ярославской — обычай занавешивания был универсален, но без крайностей вроде выноса зеркал.
Практика помещения зеркала рядом с покойником (у изголовья или на груди) зафиксирована преимущественно в южнорусских и западнорусских областях, а также в зонах контакта с украинской и белорусской традициями. Здесь зеркало могло выполнять функцию оберега — «запирало» покойника, не давало ему встать, не позволяло стать «ходячим мертвецом».
Этнограф Дмитрий Зеленин, один из крупнейших специалистов по восточнославянской обрядности, отмечал, что именно «заложные покойники» — умершие неестественной смертью — были главным источником страха. Самоубийцы, утопленники, убитые — все те, чья душа, по народным представлениям, не могла уйти на тот свет обычным путём. Зеркало у тела такого покойника выполняло охранительную функцию — оно «связывало» опасного мертвеца, не давало ему вредить живым.
Церковь и зеркало: непростые отношения
Православная церковь официально не имела догматической позиции по вопросу зеркал при покойниках — это область народных обычаев, а не канонического права. Однако отношение духовенства к зеркалам в целом было сдержанным.
В древнерусской литературе зеркало нередко упоминается как предмет, связанный с суетностью и тщеславием. «Зерцало» могло ассоциироваться с гаданием — практикой, однозначно осуждаемой Церковью. Святочные гадания с зеркалами (на суженого) — это именно тот контекст, в котором зеркало выступало инструментом контакта с потусторонними силами.
В похоронной обрядности Церковь придерживалась собственного набора ритуалов — отпевание, чтение Псалтири, омовение тела — и не включала зеркала ни в какое каноническое действо. Всё, что происходило с зеркалами при покойнике, относилось к сфере народной религиозности — тому пласту верований, который существовал параллельно с официальным православием и нередко вступал с ним в противоречие.
Приходское духовенство, как правило, не вмешивалось в эти обычаи — если они не переходили грань откровенного язычества. Занавешивание зеркал никого не смущало. А вот практика помещения зеркала на грудь покойнику могла вызвать осуждение — как отголосок магических представлений.
Зеркало в гробу: особый случай.
Отдельного внимания заслуживает практика класть зеркало в гроб — помещать его вместе с покойником при погребении.
Эта практика зафиксирована археологически — в погребениях XVIII–XIX веков на территории России находят небольшие зеркальца среди погребального инвентаря. Чаще всего они обнаруживаются в женских захоронениях, что может указывать как на магическую функцию, так и на бытовую: зеркальце как личная вещь покойной, которую клали с ней «на тот свет».
Однако в ряде случаев зеркало в гробу имело, по всей видимости, охранительный смысл — оно должно было «отразить» покойника обратно, если тот попытается встать из могилы. Эта интерпретация перекликается с другими апотропеическими (защитными) предметами, которые помещали в погребения: серпами, маковыми зёрнами, иглами.
