«Я не царя защищаю, а Россию»
Когда летом 1941 года Красная Армия откатывалась на восток, Сталин вдруг заговорил о русском патриотизме. В ход пошли забытые слова: «Отечество», «честь», «традиции». Даже само название «Великая Отечественная война» не придумали большевики – его впервые употребил Николай II в 1914-м.
И тут на фронте начали происходить странные вещи. Пожилые бойцы, призванные из запаса, доставали из-под гимнастерок старые царские кресты. Формально это было нарушением – в 1930-е за такое можно было загреметь в лагеря. Но теперь командиры смотрели сквозь пальцы. Авторитет ветеранов Первой мировой в окопах был непререкаем: они умели воевать, а их награды говорили громче любых агитаторов.
Писатель Всеволод Вишневский записал в дневнике апрель 1942-го: встретил бородатого красноармейца, у которого под шинелью обнаружилось четыре Георгиевских креста. На вопрос, зачем он их носит, старик ответил просто: «Я не царя защищал, я Россию защищал». И никто ему слова не сказал.
Как Георгий чуть не вернулся в строй официально
Осенью 1943 года пехотинец Иван Беляев решился на дерзость: написал рапорт с просьбой разрешить носить Георгиевский крест 3-й степени, полученный еще в 1915-м. Каково же было его удивление, когда командование не только дало добро, но и прикрепило крест к гимнастерке перед строем всего полка. «Ленинградская правда» даже напечатала очерк об этом случае.
Ходили слухи, что сам Сталин в начале войны подумывал о полной реабилитации георгиевских кавалеров. Но, если верить мемуарам, Хрущев и Каганович взбеленились: никаких царских побрякушек в рабоче-крестьянской армии! К тому же у немцев главная награда – Железный крест – подозрительно напоминала Георгия. Политически было неудобно.
Однако приметы старой России просачивались в Красную Армию обходными путями. Уже осенью 1941-го на флоте ввели черно-оранжевую гвардейскую ленту – точь-в-точь георгиевскую. А в ноябре 1943-го учредили орден Славы. Солдаты сразу окрестили его «советским Георгием»: три степени, такой же бант, давали только за личный подвиг. Совпадение? Вряд ли.
Последняя попытка: почему Кремль передумал
Весной 1944 года, когда война покатилась на запад, кинорежиссер и ветеран Первой мировой Николай Анощенко написал письмо Сталину. Предложение было смелым: официально приравнять Георгиевские кресты к ордену Славы. Мол, деды и отцы проливали кровь за ту же землю, так почему бы не уравнять их в правах?
Идея попала в точку. 24 апреля 1944 года Совнарком подготовил проект постановления, по которому все георгиевские кавалеры получали права и льготы кавалеров ордена Славы. Но документ так и не подписали. Почему? Скорее всего, испугались денег. Льготы потянули бы на сотни тысяч человек – казна надорвалась бы.
Вопрос спустили на тормозах. Но окончательное решение было компромиссным: носить царские кресты разрешили, но левее советских наград. Официального приказа так и не вышло, но на фронте все делали вид, что так и надо.
Когда наши брали Берлин, на многих кителях ветеранов рядом блестели и красные звезды, и старые императорские кресты. Две эпохи встретились на поверженном рейхстаге и уже никогда не расставались.
