Катынское дело: 116 томов под замком
Пожалуй, самый известный и одновременно самый одиозный пример — катынское дело. Расстрел польских офицеров в Катынском лесу в 1940 году остаётся одной из самых болезненных страниц в отношениях России и Польши. Однако до сих пор 116 из 183 томов уголовного дела, расследовавшегося Главной военной прокуратурой РФ с 1990 по 2004 год, так и не рассекречены .
По официальной версии, материалы засекречены, поскольку содержат государственную тайну. Однако исследователи и правозащитники видят в этом нечто иное. В 1992 году были обнародованы сверхсекретные документы из так называемого «закрытого пакета №1» Особой папки ЦК КПСС, однозначно подтверждавшие вину советского руководства в катынском преступлении . Но почему же тогда засекречены менее значимые, казалось бы, документы? Возможно, потому что они противоречат уже сложившейся официальной версии или касаются лиц, которые по-прежнему должны оставаться в тени .
Особенно пикантный вопрос — так называемые «катынские стукачи». В закрытых томах могут храниться сведения о том, кто из пленных офицеров сотрудничал с НКВД, соглашался давать показания на товарищей. Их дети и внуки до сих пор могут быть живы, и обнародование этих данных стало бы для них тяжёлым ударом . Нравственная коллизия оказывается сильнее юридической необходимости. Уголовное дело №159 было прекращено «за смертью виновных», но 116 томов так и не увидели свет .
Личности палачей: «гостайна частной жизни»
Если катынское дело — это вопрос международной дипломатии, то проблема раскрытия имён сотрудников НКВД, проводивших массовые репрессии, касается уже внутренней политики государства. И здесь ситуация не менее драматична.
В 1937 году НКВД провело так называемую «харбинскую операцию» — аресты бывших жителей Харбина, которых объявили японскими шпионами. Всего арестовали более 32,7 тысячи человек, расстреляли свыше 21 тысячи . Сергей Прудовский, исследователь этой операции, запросил в ФСБ дело одной из репрессированных — Татьяны Кулик. Получив документы, он обнаружил, что из них вымараны имена, фамилии и подписи сотрудников, которые вели дело .
Прудовский подал в суд, требуя раскрыть эти данные. Дошёл до Верховного суда. И проиграл. Апелляционная коллегия ВС РФ в марте 2022 года отказалась признать недействующими положения перечня сведений, отнесённых к государственной тайне, на основании которых ФСБ скрывает имена палачей .
Аргументы ФСБ звучат парадоксально: сведения о сотрудниках — это тайна частной жизни. «Полученные в процессе деятельности органов ФСБ сведения о частной жизни, затрагивающие честь и достоинство гражданина или способные причинить вред его законным интересам, не могут сообщаться... без добровольного согласия гражданина» . Палачей защищают от огласки так же, как жертв репрессий. Тайна частной жизни садистов стала государственной .
При этом закон «О реабилитации жертв политических репрессий» прямо обязывает госорганы публиковать сведения о тех, кто признан виновным в фальсификации дел . Но в судах побеждает трактовка закона «О гостайне», где содержится запрет раскрывать данные о кадровом составе органов контрразведки. Вопрос о том, имеет ли НКВД отношение к современной контрразведке, остаётся риторическим .
Тайны оперативной работы
Есть и менее громкие, но не менее важные тайны. Речь идёт об агентурной работе. Как отмечает руководство ФСБ, никогда не могут быть рассекречены материалы, касающиеся лиц, которые работали в интересах разведки или контрразведки, были внедрены в преступные формирования или разведслужбы иностранных государств .
Речь идёт не только о конкретных именах. Агентская сеть, методы вербовки, способы передачи информации — всё это остаётся закрытым навсегда. И причина не только в том, что кто-то из этих людей может быть жив и до сих пор работать. Государство бережёт свои методы, чтобы не дать врагам возможность их нейтрализовать в будущем.
В 2021 году исследователь Сергей Прудовский попытался через Верховный суд добиться публикации фамилий сотрудников НКВД по делу Кулик, но суд, сославшись на Указ Президента № 1203 от 1995 года, оставил документы засекреченными . Это показывает, что позиция ФСБ принципиальна и не изменится в обозримом будущем.
Что рассекречивают и когда
При всём этом рассекречивание архивов НКВД идёт. Только за последние годы в открытый доступ попали уникальные документы. К 80-летию Нюрнбергского процесса Министерство обороны опубликовало сотни страниц архивных материалов: донесения, акты о зверствах нацистов, переписку следственных групп . Центральный архив ФСБ рассекретил материалы о розыске военных преступников, о борьбе с агентами германской разведки .
Однако темпы остаются медленными. В год рассекречивается в среднем от 60 до 130 тысяч документов, но это лишь малая часть того, что хранится в закромах ФСБ . И главный принцип отбора, как признают сами сотрудники, — не причинить вреда действующей системе. Поэтому документы 1970-х годов ждут своего часа, а имена агентов и осведомителей остаются закрытыми.
Так что же скрыто в засекреченных архивах? Документы о преступлениях, которых не должно было быть. Имена палачей, которых не должны знать потомки. Сведения о сотрудничестве с врагами, которые могут разрушить семьи. Тайны оперативной работы, которые могут быть использованы против государства. И, возможно, та правда, которая не нужна никому — потому что она слишком горькая и слишком неудобная.
