23 марта 1961 года, Москва. До исторического полёта Юрия Гагарина оставалось 19 дней. В сурдокамере Института авиационной медицины 24-летний Валентин Бондаренко завершал десятый день испытаний в одиночестве. Когда тест подходил к концу, он протёр ваткой, смоченной спиртом, датчики на теле и не глядя отбросил её в сторону. Ватка упала на раскалённую электроплитку. В замкнутом пространстве с 40-процентным содержанием кислорода пламя мгновенно охватило всю камеру — и самого Бондаренко. Он получил ожоги 90% поверхности тела и скончался в Боткинской больнице через восемь часов. Официально о случившемся молчали ровно 25 лет.
Первый погибший космонавт
Бондаренко стал первым в истории человечества космонавтом, погибшим при подготовке к полёту, — на 19 дней раньше Гагарина и на шесть лет раньше трёх астронавтов «Аполлона-1».
Он родился 16 февраля 1937 года в Харькове и был самым молодым в первом отряде космонавтов. Когда в 1960 году 23-летний Бондаренко был зачислен в отряд, товарищи дали ему прозвище «звоночек» — за весёлый нрав, любовь к шуткам и хороший голос.
Он окончил Армавирское военное авиационное училище, служил в авиации на Балтике. В 1960 году вместе с женой Анной и маленьким сыном Сашей переехал в Чкаловский, где жили Попович, Леонов и другие будущие космонавты. Попович вспоминал, что Бондаренко каждое утро стучался к нему в дверь и тащил играть в футбол.
Десять дней одиночества
Бондаренко был во второй группе и не входил в шестёрку главных кандидатов на первый полёт. Но, как и все, он должен был пройти полную программу подготовки. В марте 1961 года его отправили на десятидневное испытание в сурдокамере.
Цель теста — смоделировать экстремальные условия космического полёта: космонавт в одиночестве находится в маленькой герметичной камере, дышит воздухом с пониженным давлением, но с повышенным до 40% содержанием кислорода. Снаружи круглосуточно дежурят врачи, камеры наблюдают за каждым движением. Среди космонавтов это испытание называли «отсидкой».
Испытание Бондаренко должно было закончиться 23 марта. Если бы всё шло по плану, на следующий день он вышел бы из тесного пространства обратно к нормальной жизни.
Ошибка длиной в секунду
23 марта, десятый день. Бондаренко завершил все медицинские тесты. По программе он начал снимать датчики, прикреплённые к телу. Они крепились пластырем и бинтами, а остатки клея с кожи нужно было протирать спиртом.
Протерев очередной участок, он не глядя отбросил ватку в сторону мусорного ведра. Но не посмотрел — и ватка пролетела мимо, упав на стоявшую у ног электроплитку, которой он подогревал еду. Спираль ещё была раскалена.
В обычном воздухе ватка, пропитанная спиртом, упав на горячую плитку, скорее всего, просто задымилась бы и погасла. Но в замкнутом пространстве с концентрацией кислорода выше 40% всё было иначе. Пламя распространилось за сотые доли секунды, и шерстяной тренировочный костюм Бондаренко мгновенно вспыхнул.
Он не сразу подал сигнал тревоги. По позднейшему анализу, он пытался сбить пламя сам — и это стоило самых критических секунд. Когда дежуривший врач осознал, что в камере пожар, обнаружилась ещё одна смертельная проблема: люк не открывался. Внутри было пониженное давление, снаружи — нормальное, и перепад прижимал крышку намертво. Сначала нужно было уравнять давление, и только потом можно было открыть люк.
Эти минуты — как выяснилось позже, роковые минуты — Бондаренко провёл один в горящей кислородной камере, испытывая адские страдания.
«Никого не вините, я сам виноват»
Когда врачи наконец открыли люк и вытащили Бондаренко, он был в сознании. По воспоминаниям очевидцев, он повторял одну и ту же фразу:
«Никого не вините, я сам виноват».
Его срочно доставили в Боткинскую больницу. Ожоги покрывали более 90% тела. Гагарин и другие космонавты дежурили у палаты. Врачи испробовали всё, но площадь ожогов была слишком велика. Через восемь часов Валентин Бондаренко скончался от ожогового шока.
25 лет молчания
Смерть Бондаренко была засекречена. Причина проста: в разгар космической гонки холодной войны любая информация о провале советской космической программы становилась оружием пропаганды противника.
Его похоронили на родине, в Харькове. На надгробии написали только: «От товарищей-лётчиков». Нигде не было слова «космонавт». Жена и сын остались в Звёздном городке, отряд космонавтов молча заботился о них. До 15 лет Саша ежемесячно получал 100 рублей пособия.
В 1963 году Гагарина на пресс-конференции в ООН спросили, были ли в советской космической программе человеческие жертвы. Он ответил отрицательно — потому что не мог произнести имя Бондаренко.
Правда была обнародована только в 1986 году. Советский журналист Ярослав Голованов опубликовал в «Известиях» статью под названием «Клевета», впервые раскрыв обстоятельства гибели Бондаренко. Одна из целей статьи — опровергнуть западные слухи о «множественных смертях советских космонавтов»: она признавала одну смерть, одновременно отрицая остальные.
Урок, изменивший историю безопасности
Смерть Бондаренко не была забыта. Она напрямую изменила правила безопасности в советской и американской космонавтике.
Самое прямое последствие: чисто-кислородная среда была полностью отвергнута. Три астронавта «Аполлона-1» в 1967 году погибли точно так же — в пожаре в чисто-кислородной камере. Если бы урок Бондаренко был шире распространён, этой трагедии, возможно, удалось бы избежать. В последующих советских полётах концентрацию кислорода в кабине特意 снижали, чтобы уменьшить риск пожара.
15 апреля 1961 года, через три дня после успешного полёта Гагарина, ВВС СССР издали приказ: «Обеспечить семье лейтенанта Бондаренко все права и льготы, положенные семьям космонавтов». Через 17 дней Бондаренко был посмертно награждён орденом Красной Звезды и званием «космонавт».
В 1991 году Международный астрономический союз назвал именем Бондаренко кратер диаметром 28 километров на обратной стороне Луны. Его имя высечено на Луне, и его историю наконец можно рассказать.
Человек, который мог полететь в космос
Широко распространена версия: если бы Бондаренко не погиб, он мог бы стать первым человеком в космосе. Но это не соответствует фактам. Порядок шести главных кандидатов был таким: Гагарин, Николаев, Быковский, Титов, Попович, Нелюбов. Бондаренко в него не входил.
Но он мог летать. В параллельной временной линии он мог бы стать командиром какого-нибудь «Востока», иметь собственные полётные записи, сидеть на встречах ветеранов в Звёздном городке в окружении молодых космонавтов и рассказывать истории весны 1961 года.
Этого не случилось. Он погиб за 19 дней до первого полёта — из-за электроплитки и спиртовой ватки, из-за почти невозможного совпадения. В последнем сознании он сказал: «Никого не вините». А потом страна молчала об этом 25 лет.
