В 1963 году в Москве можно было сесть в «Волгу», снять трубку, набрать городской номер и поговорить с квартирой на Арбате. Не через телефонистку, не по рации с «приём» в конце фразы, а как с обычного телефона. Система называлась «Алтай», и на Западе ничего сопоставимого по масштабу тогда не было. Через сорок лет, когда сотовая связь уже стала бытом, последние «Алтаи» всё ещё работали в Воронеже. История этой сети — редкий для советской техники случай, когда страна не догоняла, а шла вровень, и одновременно объяснение, почему это ни во что не выросло.
Что было до «Алтая»
Телефон в автомобиле придумали не в СССР. Летом 1946 года Bell запустила в Сент-Луисе первую коммерческую службу Mobile Telephone Service: аппарат весом под сорок килограммов, одна частота на весь город, связь через оператора, говорить можно было только по очереди, нажимая кнопку. В 1956-м шведы из Ericsson сделали в Стокгольме систему MTA с автоматическим набором — первую в мире, но на сто двадцать пять абонентов и с таким расходом электроэнергии, что садился автомобильный аккумулятор. Агар в своей истории мобильного телефона называет эти системы «игрушками для богатых»: они доказывали принцип, но не меняли жизнь.
В СССР в 1957 году инженер Леонид Куприянович показал переносной аппарат ЛК-1 весом три килограмма и опубликовал его описание в журнале «Радио». Через год он довёл вес до полукилограмма. Это был настоящий радиотелефон, но единичный: Куприянович работал один, в порядке частной инициативы, а для сети нужна была отрасль.
Воронеж, 1958 год
Отрасль нашлась в Воронеже. В 1958 году Воронежский НИИ связи получил задание на разработку системы автоматической подвижной связи для автомобилей. Заказчик был очевиден: партийному и хозяйственному руководству нужен был телефон в машине, а существовавшие ведомственные радиосети — у милиции, скорой помощи, такси — работали по принципу рации, через диспетчера.
Техническое задание содержало три требования, которые и отделили «Алтай» от западных аналогов. Полный дуплекс — оба говорят одновременно, как по проводному телефону. Автоматический выход в городскую сеть — абонент сам набирает номер, и ему тоже можно позвонить из любой квартиры. И ёмкость, рассчитанная не на десятки, а на сотни абонентов в одном городе. Воронеж делал систему в целом, московские институты — аппаратуру базовых станций, ленинградские — антенны. К 1962 году появились опытные образцы, в 1963-м в Москве началась опытная эксплуатация.
Как это работало
Устройство «Алтая» легко описать тому, кто знаком с сотовой связью, — и легко понять, почему это ещё не она. В городе ставилась одна базовая станция с мощным передатчиком и высокой антенной; в Москве её разместили на Котельнической набережной, в высотке. Станция обслуживала весь город и ближние пригороды — радиус действия достигал нескольких десятков километров. Абонентские аппараты стояли в багажниках: блок приёмопередатчика, блок питания, трубка с номеронабирателем в салоне. Весил комплект десятки килограммов, но «Волга» и «Чайка» это выдерживали.
Работала система в диапазоне 150 мегагерц. Каналов было немного, поэтому главной инженерной задачей стало автоматическое распределение: аппарат сам искал свободный канал, занимал его на время разговора и освобождал. Это и была суть автоматики — не просто набор номера без телефонистки, а управление частотным ресурсом без участия человека. Сотовая связь впоследствии решила ту же задачу иначе, разбив город на мелкие соты с повторным использованием частот. У «Алтая» сот не было, была одна большая зона — поэтому ёмкость упиралась в число каналов, и в Москве абонентов никогда не было больше нескольких тысяч.
Кто говорил по «Алтаю»
Телефон в машине был статусом, и распределялся он соответственно. Первыми абонентами стали аппараты ЦК, Совмина, обкомов и облисполкомов, затем директора крупных заводов, генералы, главврачи. К концу 1960-х к ним добавились оперативные службы: «Алтай» ставили на машины скорой помощи, пожарных, аварийных бригад. В начале 1970-х сеть работала уже примерно в тридцати городах, к 1980-м — более чем в сотне. Ни одна страна мира не имела в тот момент подвижной телефонной сети такого географического охвата.
В 1980 году «Алтай» обслуживал Московскую Олимпиаду, и под неё систему модернизировали: версия «Алтай-3М» перешла в диапазон 330 мегагерц, аппараты стали компактнее, появилась возможность работы с несколькими базовыми станциями. Это уже было близко к сотовому принципу, но полноценной сотой не стало — повторного использования частот система по-прежнему не предусматривала.
Почему из «Алтая» не выросла сотовая связь
Здесь уместен вопрос, который задают каждой советской технике, опередившей время: почему дальше ничего не случилось? Ответ в том, для кого делался «Алтай». Это была ведомственная система связи для ограниченного круга пользователей — ровно то, что в неё заложили в 1958 году. Рассчитывать её на массового абонента никто не собирался: не было ни такого заказа, ни представления, что телефон в машине нужен обычному человеку. Один телефон на квартиру в 1970-е ещё оставался предметом очереди.
На Западе же к концу 1970-х мобильную связь начали делать именно как продукт для рынка. В 1979 году в Токио заработала первая сотовая сеть NTT, в 1981-м — скандинавская NMT, в 1983-м — американская AMPS. Сота — это не столько техническое, сколько экономическое решение: она позволяет наращивать число абонентов без ограничений, и нужна она тогда, когда абонентов хотят миллионы. В СССР миллионов не хотели, и «Алтай» остался тем, чем родился, — связью для начальства и скорой помощи.
Показательно, что опыт Воронежа в сотовую эпоху не пригодился. Первые сотовые сети в России в начале 1990-х строились на импортном оборудовании и западных стандартах, а отечественная школа подвижной связи ушла в военные и специальные системы.
Долгое доживание
«Алтай» пережил страну, которая его создала. В 1990-е сети продолжали работать в десятках городов — их держали на балансе областные электросвязи, а абонентами оставались те же службы и те же начальники, которым было проще не менять аппарат. По мере распространения сотовой связи сети отключали одну за другой. Последней, по данным «Созвездия», была воронежская, закрытая в 2011 году — через сорок восемь лет после московского старта. Для системы связи, спроектированной в конце 1950-х, это неправдоподобно долгая жизнь.
