Перед нами хрестоматийный портрет: кудри, бакенбарды, задумчивый взгляд. Солнце русской поэзии, наша честь и совесть. Мы привыкли, что Александр Сергеевич — это про «Я помню чудное мгновенье», про дуэли и про «Медного всадника». Но есть в его биографии одна история, которую классики предпочитали обходить стороной. История о маленьком Павле — его незаконнорожденном сыне, чья короткая жизнь стала темным пятном на светлом образе гения.
Список из 37 имен
В конце 1829 года 30-летний поэт вписал в альбом красавицы Елизаветы Ушаковой шутливый перечень из 37 женских имен. Ученые-пушкинисты ломали голову над содержимым «донжуанского списка»: был ли он свидетельством серьезных романов или просто дневником мимолетных увлечений? Второй столбец, в конце, как безымянный приговор, значится имя «Ольга».
Для биографов расшифровка не составила труда — это была Ольга Калашникова, молодая крепостная дочка управляющего имением Болдино. Именно ей было суждено родить поэту сына, о существовании которого он молил всех молчать.
Стыд в Михайловском
Летом 1824 года опальный поэт оказался заперт в глухой деревне. Родня разъехалась, вокруг было только поле и тоска. Няня Арина Родионовна, глядя на страдания питомца, обратила его внимание на молодую крестьянку. Ольге было 19 лет — образованная, смышленая дочь приказчика.
Современным языком это назвали бы «служебным романом», но тогда все было жестче. Связь между барином и крепостной девкой была делом обычным, но позорным. И когда зимой 1826 года Ольга забеременела, поэт, вместо того чтобы проявить благородство, впал в настоящую панику. Он пишет князю Вяземскому циничные планы: отправить беременную крестьянку тайно рожать в Москву, а ребенка отдать в чужие крестьянские руки — лишь бы замести следы.
Крест на судьбе «Павлуши»
Ирония судьбы жестока. Всего за пять лет до этого поэт пламенно клеймил помещиков в стихотворении «Деревня»: «Владыки дикие!.. На девах юных, цветущих для прихоти бесчувственной злодея». Но, оказавшись в роли такого же «владыки», Пушкин струсил.
1 июля 1826 года в Болдине родился мальчик, названный Павлом. Поэт так и не признал его. В метрической церковной книге села ребенок был записан как «сын крестьянина Иванова». Пушкин отказался даже от права дать отпрыску свою фамилию.
Мальчик родился слабым и прожил чуть больше двух месяцев. 15 сентября он скончался от «оспы без привития» — страшной болезни, косившей младенцев в то время.
Темный след вольной
Но на этом история не закончилась. Скорее, она приобрела мрачный финал. Вопреки молве, поэт не был абсолютно равнодушен к судьбе своей случайной семьи. Он выхлопотал для Ольги Калашниковой «вольную» — освобождение от крепостной зависимости, что было по тем временам настоящим подвигом со стороны помещика.
Однако чувство вины не принесло счастья. Вольная не избавила Ольгу от людской молвы, а замужество — от нищеты. Муж, мелкопоместный дворянин Павел Ключарев, как писала сама Ольга в отчаянных письмах поэту, был «пьяница и самой развратной жизни человек». Вскоре семья распалась.
Существуют и другие темные легенды. Историки до сих пор шепчутся о дочери, рожденной от графини Елизаветы Воронцовой в Одессе, о загадочной связи с цыганкой Земфирой. Но единственным доказанным отцовством остается Павел. Павел, который не дожил и до трех месяцев и которого поэт, осмелившийся бросить вызов империи, побоялся признать собственной кровью.
