Язык — штука живая. Мы бросаем фразы на автомате, даже не задумываясь, откуда они взялись. «Бить баклуши» — один из тех фразеологизмов, который на слуху у каждого. Сегодня это неодобрительный ярлык для бездельника, лентяя, человека, который создаёт видимость работы, а по сути — праздно проводит время. Но так ли было изначально? Филологи, этнографы и лингвисты бьются над этим вопросом не одно десятилетие. И правда, как всегда, оказывается сложнее и интереснее, чем мы привыкли думать.
Баклуша — что это за зверь?
Прежде чем разобраться, что значит «бить», надо понять, что такое «баклуша». Слово это диалектное, в современном литературном русском языке вне устойчивого выражения практически не употребляется.
В словаре Владимира Ивановича Даля баклуша определяется как «чурка, болван, приготовленный для токарной выделки щепеной посуды, чашки, стояки, ложки». В других источниках уточняется: это обрубок древесины — чаще всего липовой, осиновой или берёзовой — обработанный для выделки различных долблёных деревянных изделий. Длина такой заготовки составляла около 25–30 сантиметров. То есть баклуша — это не готовая ложка и не черенок, а именно болванка, полуфабрикат, который затем попадал в руки к мастеру-ложкарю или токарю.
Казалось бы, всё просто. Но не тут-то было. У этого слова оказалось несколько значений, и каждое породило свою версию происхождения знаменитого фразеологизма.
Версия первая, дальская: работа, ставшая символом безделья
Самая распространённая и авторитетная версия принадлежит самому Далю. Он связывал выражение «бить баклуши» с кустарным производством деревянной посуды. Процесс изготовления ложек был трудоёмким: выбор подходящего дерева, сушка, обработка. А вот самая первая операция — откалывание чурок от чурбана, грубая обтёска заготовки — считалась делом простым, не требующим особого умения. Этим занимались обычно подмастерья или даже дети. Мастера же, глядя на эту несложную работу, постепенно начали относиться к ней пренебрежительно. «Бить баклуши» стало означать «заниматься пустяками, лёгким делом». А от лёгкого дела до безделья, как известно, один шаг.
Даль так и писал: «Бить баклуши — готовить болваны эти, скалывая в дело блонь; скалывать горбыльки, причёсывать баклуши вчерне; этим занимаются лесники, а выделкой посуды — токари и ложкари, у первых из баклуши ничего не выходит, почему бить баклуши — шататься без дела».
Ирония родилась в среде ремесленников, которые считали работу баклушечника слишком примитивной. Со временем лёгкий труд стали воспринимать как безделье. Эта версия перекочевала в большинство словарей и учебников и долгое время считалась практически бесспорной.
Версия вторая, мокиенковская: игра, а не работа
Однако не все лингвисты согласны с Далем. Один из самых авторитетных современных исследователей фразеологии, профессор Валерий Михайлович Мокиенко, выдвинул иное объяснение.
Он обратил внимание, что в некоторых диалектах баклушей называли не заготовку для ложки, а чурку для игры в городки — ту самую, которую сбивают битой. И если принять это значение за основу, то «бить баклуши» означает «сбивать брошенной палкой установленные на землю деревянные чурки». А это уже не работа, пусть и лёгкая, а самая настоящая игра, забава, развлечение.
Мокиенко считает, что значение «бездельничать» не могло появиться на основе ассоциаций с полезной, хотя и лёгкой работой. Игра в городки, напротив, издавна воспринималась как праздное времяпрепровождение. Именно она, по мысли лингвиста, и стала символом безделья.
Кстати, в защиту этой версии говорит и тот факт, что в иных говорах баклушей называли небольшие озёра и замёрзшие лужи, а «бить баклуши» значило раскалывать лёд ради забавы. Смысл везде один — бесполезное, пустое занятие.
Версия третья, тамбовская: лужи и детские шалости
Но и это не всё. В лингвистике есть ещё одна, почти курьёзная, но оттого не менее убедительная версия. Известный диалектолог, собирая материал для словаря пословиц и поговорок в Тамбовской области, услышал от местной жительницы, как она ругала сына: «Опять ты бьёшь эти баклуши».
Исследователь заинтересовался и спросил, что она имеет в виду. Оказалось, «баклушами» в тех краях называли обычные лужи. Ребята били по ним палками, брызгая друг на друга водой. А когда лужи замерзали, стучали по льду, соревнуясь, у кого трещины получатся красивее. Взрослым это занятие казалось пустой тратой времени, лодырничеством. Так и появилось в местной речи выражение «бить баклуши» — бездельничать, заниматься ерундой.
Эта версия хороша тем, что она «живая»: выражение родилось не в кабинетах учёных, а в самой гуще народной речи, на деревенской улице. И оно идеально вписывается в логику фразеологизма: «бить» — значит ударять по чему-то, а «баклуши» — это то, по чему бьют (лужи, чурки, заготовки).
Так что же на самом деле?
Единого ответа нет, и, скорее всего, уже не будет. Перед нами классический случай, когда у фразеологизма не один «прародитель», а целая семья версий, каждая из которых по-своему права.
Вероятнее всего, выражение «бить баклуши» вобрало в себя сразу несколько смысловых слоёв. Сначала — работа по изготовлению заготовок для ложек, которая казалась слишком простой и недостойной настоящего мастера. Потом — игра в городки или другая потеха, которая воспринималась как пустое времяпрепровождение. А затем — и вовсе любые детские шалости, вроде разбивания палкой льда на лужах.
Все эти значения, накладываясь друг на друга, и породили тот смысл, который мы вкладываем в выражение сегодня: бездельничать, лентяйничать, заниматься ерундой, создавать видимость работы.
Так что когда в следующий раз вы упрекнёте кого-то в том, что он «бьёт баклуши», вспомните: возможно, вы сравниваете его не с бездельником, а с подмастерьем за работой, с игроком в городки или просто с деревенским мальчишкой, который нашёл себе невинную забаву. Ирония судьбы в том, что труд, который когда-то кормил целые деревни, стал символом праздности. А игра, которая требовала ловкости и сноровки, — синонимом лени. Язык — он такой: живёт своей жизнью, и нам остаётся только гадать, какой смысл он придумает завтра.
