Обычно мы представляем первого русского императора суровым реформатором, прорубающим окно в Европу. Однако его личная жизнь, столь же бурная, как и политическая, была настоящим клубком страстей, интриг и неожиданных решений. Вопреки мифу о любви только к послушным красавицам, характер петербургского властелина требовал женщин особой породы — смелых, живых и иногда непредсказуемых, которых сам государь называл «бой-бабами». Кто же входил в этот негласный список?
«Авдотья бой-баба»: прозвище, ставшее историей
Трудно найти более редкую характеристику в устах монарха, если речь не идет о графине Авдотье Ивановне Чернышёвой. Этот мрачный псевдоним она получила из уст самого Петра, который подметил в ней не просто страсть к плотским утехам, но безудержную жизненную силу. По воспоминаниям современников, ее «беспорядочное поведение имело вредное влияние на здоровье» государя. Но она была не просто партнершей — придворные интриги и материнство дали Отечеству двух генерал-фельдмаршалов и прообраз знаменитой «Пиковой дамы».
Тест-драйв для Екатерины I и первая любовь
Петр не стеснялся экзотических кадровых решений. Фаворитка Варвара Арсеньева (сестра жены Меншикова) была некрасива, но ее живой и острый ум мигом пленил правителя. Он уважал интеллект подруги, но когда «боевой» характер подруги стал давать трещину и переходить в строптивость, император просто… сменял караул.
Кстати, его путь к главной женщине жизни — Екатерине I — лежал через падения и тесты. Будущая хозяйка престола была невероятно сильна физически, что идеально подходило неутомимому императору.
Ум и политика: с кем Петр советовался, а кого простил
Активная нация не терпела пустых платьев. Полячка Елизавета Сенявская соблазняла не красотой, а зрелым умом: давала мудрые советы и имела свое мнение.
Совершенно особняком стоит история Марьи Гамильтон. Эта шотландка по происхождению была красавицей и жертвой трагических страстей: казнена за убийство новорожденного. После казни император заспиртовал ее голову в знаменитой Кунсткамере, устроив ей мрачное бессмертие, которого не заслужили многие политические союзники.
От брака по расчету с боярыней Лопухиной до бурного многолетнего романа с Анной Монс, а затем — до возведения на престол лифляндской служанки. За каждым решением стоял расчет, страсть и жестокая практичность. Судьба его сподвижников и супруг была виселицей, монастырем или императорской короной.
Женщина в окружении «птенцов гнезда Петрова» должна была выдерживать его дикий темперамент, быть ему верным товарищем в попойках и битвах и при этом не поддаваться гибельной скуке быта. Эту противоречивую роль блестяще исполняли настоящие «бой-бабы».
