«Брежнев виноват!»: почему обвиняли главу СССР в крупнейшей катастрофе в истории советской авиации
11 августа 1979 года в небе над Днепродзержинском столкнулись два пассажирских лайнера Ту-134. Погибли 178 человек — все, кто был на борту обоих самолетов. Среди них — почти в полном составе футбольная команда «Пахтакор», летевшая на матч в Минск. Эта трагедия стала крупнейшей в истории советской авиации. Но едва страна оправилась от первого шока, как в народе родилась версия, которая звучала как приговор: «Брежнев виноват». Генеральный секретарь якобы лично создал в небе хаос, из-за которого диспетчеры растерялись и допустили роковую ошибку. Так ли это на самом деле?
Хроника рокового дня
Расследование восстановило последние минуты полета с пугающей точностью. В небе над Украиной сошлись два самолета. Рейс 7628 (Челябинск-Воронеж-Кишинев) с 88 пассажирами на борту. Рейс 7880 (Ташкент-Минск) с 77 пассажирами, включая футболистов «Пахтакора».
В 13:17 кишиневский борт доложил диспетчерской Харьковского регионального центра о входе в зону действия на высоте 8400 метров и запросил переход на эшелон 9600. Диспетчер Жуковский отказал. В 13:21 последовал новый запрос — и снова отказ. В 13:25 — третий запрос. Расстояние между самолетами было более 50 километров, и инструкция позволяла диспетчеру дать добро, но Жуковский вновь отказал.
В ту же минуту с Жуковским связался минский Ту-134АК. Он сообщил, что идет на эшелоне 5700, хотя по графику должен был находиться на 9600. Диспетчер дал команду временно занять эшелон 7200. В 13:30 минский борт сообщил о пролете отметки, хотя фактически находился в 13 километрах от нее. Жуковский, неверно оценив его местоположение, дал команду занять эшелон 8400 — по его расчетам, на высоте 9000 в это время находился третий самолет, Ил-62.
Теперь оба Ту-134 оказались на одной высоте, и их воздушные коридоры неизбежно должны были пересечься. Опытный диспетчер Сумской заметил опасность и попытался исправить ситуацию, отдавая команды сразу трем бортам. Но в эфире возникла засоренность, пилоты не разобрали команд, а Сумской не убедился, что его поняли. В 13:35:38 молдавский самолет врезался в минский. Из-за сильной облачности летчики не видели друг друга и не могли ничего предотвратить.
Человеческий фактор как приговор
Официальная версия, к которой пришло расследование, выглядела удручающе простой: виноваты диспетчеры. Но за этой простотой стояла цепочка системных провалов.
Харьковский региональный центр с начала 1970-х годов работал на пределе возможностей. Над Харьковом пролегало столько воздушных трасс, что диспетчерам порой приходилось вести более десяти самолетов одновременно. В роковой день на самый сложный сектор поставили двадцатилетнего диспетчера 3-го класса Николая Жуковского. Его стаж работы на этой должности составлял полтора месяца. К моменту, когда в его секторе сошлись три самолета, он проработал уже более шести часов.
Начальник смены Сергеев, вместо того чтобы контролировать стажера лично, поручил это опытному диспетчеру Сумскому. Тот, в свою очередь, был перегружен и не смог проконтролировать ситуацию до конца. Засоренность эфира, серия ошибок молодого диспетчера и отсутствие должного контроля со стороны старших коллег — вот что привело к гибели 178 человек.
«Литерный» рейс: откуда взялся миф о Брежневе
Но почти в тот же день, когда страна узнала о гибели «Пахтакора», в народе родилась другая версия: виноват Брежнев. Мол, генеральный секретарь в тот день летел на отдых, и из-за него диспетчеры в суматохе «расталкивали» другие самолеты «как попало».
У этой версии было рациональное зерно. В зоне Харьковского регионального центра действительно проходил так называемый «литерный» рейс — самолет, везущий особо важную персону и отмеченный буквой «А». Такие рейсы имели приоритет перед всеми остальными, и их появление всегда вносило дополнительный хаос в работу диспетчеров.
Однако факты говорят об обратном. Во-первых, на «литерном» рейсе летел не Брежнев — генеральный секретарь к тому моменту уже неделю находился в Крыму. Во-вторых, «литерный» проследовал через зону Харькова за полтора часа до столкновения. Диспетчеры были предупреждены о нем за неделю. Никакого влияния на трагедию правительственный рейс оказать не мог.
Другие версии: от ПВО до межреспубликанской вражды
На этом конспирология не закончилась. Старший тренер «Пахтакора» Олег Базилевич, который летел в Минск другим рейсом и чудом остался жив, выдвинул собственную версию. Он предположил, что самолет сбила советская ПВО: диспетчерская ошибка могла завести лайнер над секретным объектом или в зону военных учений.
Однако никаких учений в тот день на указанной территории не проводилось, а с высоты почти девяти тысяч метров в условиях облачности разглядеть секретный объект невозможно. Да и характер повреждений корпуса в случае попадания ракеты был бы совершенно иным.
Была и вовсе экзотическая версия: гибель «Пахтакора» — месть первого секретаря ЦК Украины Владимира Щербицкого его узбекскому коллеге Шарафу Рашидову. Якобы между двумя партийными «царьками» существовала такая вражда, что они были готовы на все.
Почему народ искал виноватых за пределами диспетчерской
Конспирологические версии неизбежно возникают там, где речь идет о крупных катастрофах. В Советском Союзе этот эффект усиливался многократно. Каждый подобный случай немедленно окружался завесой секретности, а в СМИ просачивалась лишь строго дозированная и максимально официозная информация. Люди не доверяли официальной версии по определению — слишком часто государство говорило неправду, слишком много трагедий замалчивалось.
К тому же фигура Брежнева к концу 1970-х годов уже не вызывала уважения. Эпоха застоя, коррупция, старческий маразм генсека, ставший притчей во языцех, — все это создавало благодатную почву для любых обвинений в его адрес. «Брежнев виноват» звучало убедительнее, чем «виноват двадцатилетний диспетчер-стажер». В этой фразе было нечто большее, чем просто поиск виновного. Это был крик отчаяния: система прогнила, и виноват тот, кто стоит во главе.
Что в сухом остатке
По всей видимости, справедлива все же официальная версия. В тот день харьковские диспетчеры обслуживали 12 самолетов вместо предельно допустимых 10. На сложном участке находился неопытный диспетчер-стажер. В эфире возникла засоренность и помехи, сделавшие команды неразборчивыми. Трагедия стала результатом человеческой ошибки, помноженной на системные проблемы советской гражданской авиации — перегрузку, нехватку кадров, отсутствие должного контроля.
Через девять месяцев после трагедии состоялся суд. Диспетчеры Жуковский и Сумской получили по 15 лет колонии общего режима. Начальник смены Сергеев по непонятным причинам к ответственности не привлекался. Сумской был освобожден через шесть лет за хорошее поведение. Жуковский, по некоторым сведениям, покончил с собой.
Брежнев к этой трагедии не имел никакого отношения. Но народная молва, как это часто бывает, оказалась сильнее фактов. Слишком уж удобным было обвинить «старого» генсека, слишком символичным — сделать его козлом отпущения за все беды страны. Трагедия «Пахтакора» осталась в истории не только как крупнейшая авиакатастрофа СССР, но и как зеркало эпохи — эпохи, где правду искали не в официальных заключениях, а в слухах, домыслах и вере в то, что «наверху» всегда знают больше, чем говорят.
