Три летописных упоминания: всё, что мы знаем наверняка
На сегодняшний день письменные источники сохранили о бродниках буквально три скупых свидетельства. В 1147 году они вместе с половцами приходят на помощь черниговскому князю Святославу Ольговичу в его борьбе за власть . В 1216 году бродники пополняют войска Ярослава Всеволодовича в усобице Всеволодовичей . И, наконец, в 1223 году — их самый драматический выход на историческую сцену: в битве на Калке часть бродников во главе с воеводой Плоскыней переходит на сторону монголов, нарушив крестное целование русскому князю Мстиславу .
Вот, собственно, и всё, что можно почерпнуть из отечественных хроник. Ни слова об их происхождении, языке, верованиях, местах постоянного проживания. Имя воеводы — Плоскыня — звучит по-славянски, как и сам факт крестного целования, который указывает на знакомство с православной традицией . Но этого слишком мало для однозначных выводов.
Степной народ: где они обитали?
Главный спор историков — географический. Долгое время считалось, что бродники жили в донских степях, между Волгой и Доном. Так полагали и Карамзин, и Татищев, и многие другие дореволюционные исследователи . Казалось логичным: вольная воинственная община в придонских степях — вот вам и прообраз казачества.
Однако современные источники указывают на иное. Венгерские королевские грамоты за 1211, 1222, 1227, 1231, 1251 и 1254 годы помещают «землю бродников» (brodnikorum) в Нижнем Подунавье, а не на Дону . В 1254 году венгерский король Бела IV в письме папе римскому перечисляет бродников среди восточных соседей Венгрии — рядом с Русью, Куманией (половецкой землей) и Булгарией . Византийский историк Никита Хониат, описывая события 1190 года, упоминает «ветвь тавроскифов из Вордоны» — под этим названием исследователи видят именно бродников, живших где-то в Карпато-Днестровском регионе .
Так что ареал расселения бродников постепенно смещается на картах историков с Дона на Дунай. И это меняет многое.
Кем они были по крови?
Этническая принадлежность бродников — ещё один камень преткновения. Дореволюционные историки вроде Татищева и Карамзина видели в них русских людей, оказавшихся в степи . Советский историк Фёдор Успенский, опираясь на Никиту Хониата, назвавшего бродников «ветвью русских», утверждал, что это преимущественно славянское население . Этой версии придерживались также Мавродин и Котляр .
Другие исследователи обращают внимание на тюркский компонент. Археолог Светлана Плетнёва считала, что в общность бродников входили не только славяне, но и аланы, болгары и половцы . Лев Гумилёв полагал, что бродники — это потомки христиан-хазар, осевших в долине Дона . Есть и вовсе радикальные мнения: некоторые отождествляют бродников с восточнороманским (предки румын) или тюркским населением .
Наиболее взвешенной сегодня считается точка зрения, что бродники были этнически смешанной общностью, где славянское ядро сочеталось с тюркскими и другими элементами . В условиях степного пограничья это было неизбежно.
Бродники и казаки: родство или миф?
Главный вопрос: можно ли считать бродников прямыми предшественниками казачества? Здесь историки расходятся кардинально.
Сторонники «прямого родства» указывают на сходство социального уклада: вольные вооружённые общины, жившие в степи, не признававшие жёсткой государственной власти, участвовавшие в войнах как наёмники . Многие казачьи историки-эмигранты середины XX века — Быкодоров, Гордеев, Губарев — однозначно считали бродников предками донских казаков . Эту точку зрения поддерживают и некоторые современные исследователи .
Скептики обращают внимание на существенные расхождения. Во-первых, хронологический и географический разрыв: если бродники в XIII веке обитали преимущественно в Подунавье, то первые достоверные сведения о русских казаках на Дону появляются лишь в 1444 году . Во-вторых, бродники в 1223 году выступили на стороне монголов против русских князей — едва ли это похоже на образ будущих защитников православной веры .
Критики концепции указывают на то, что термин «бродник» в сознании историков XIX–XX веков ассоциировался со словом «бродяга», что позволяло легко связать его с казаками. Но это, по их мнению, не более чем устойчивое заблуждение, перенесённое из реалий XV–XVII веков в XII–XIII .
Тень на плетень
Бродники так и остались «белым пятном» русской истории. Мы не знаем наверняка, где они жили, на каком языке говорили, какова была их социальная структура. Летописные строки о них кратки и скупы, а более поздние авторы — от Карамзина до Гумилёва — вольно или невольно достраивали картину, исходя из собственных представлений о том, какими «должны» быть предшественники казачества.
Одно можно сказать уверенно: бродники — это уникальное для своего времени явление. Вольные воины, жившие на стыке славянского, тюркского и кочевого миров, готовые служить любому, кто заплатит, они были предвестниками тех самых «вольных людей», которые через несколько столетий появятся на Дону, Яике и Тереке. Были ли они прямыми предками казаков или лишь параллельным, исчезнувшим в водовороте монгольского нашествия феноменом — вопрос, который, вероятно, так и останется открытым. И в этом есть своя загадка, которая продолжает будоражить умы историков и всех, кто неравнодушен к судьбе русского пограничья.
