11 сентября 1998 года мир едва не стал свидетелем катастрофы, способной затмить Чернобыль. В Кольском заливе у пирса небольшого закрытого городка Гаджиево разыгралась драма, которую военные историки до сих пор называют первым в мировой истории террористическим захватом атомной подводной лодки. Двадцать три часа 19-летний матрос Александр Кузьминых удерживал подлодку К-157 «Вепрь», расстреляв восемь сослуживцев и угрожая взорвать торпедный боезапас. Для того чтобы разрешить ситуацию, потребовалось вмешательство спецслужб, и до сих пор остаётся неясным, что именно произошло в тот день, — официальные документы были засекречены, а появившиеся позже версии противоречат друг другу.
Человек, которого никто не замечал
Александр Кузьминых родился в Ленинграде. В школе учился посредственно, друзей не имел, большую часть времени проводил у телевизора или за книгами. Осенью 1997 года его призвали на флот. Он попал на Северный флот, служил матросом-торпедистом на новейшей многоцелевой атомной подлодке К-157 «Вепрь» — грозном корабле проекта 971 «Щука-Б» водоизмещением более 13 тысяч тонн. Командиры отзывались о нём как о добросовестном и исполнительном матросе. Товарищи по службе считали его замкнутым, нелюдимым, над ним посмеивались, но внешне он никак не реагировал. Никто не мог предположить, что тихий парень из Петербурга войдёт в историю как человек, едва не устроивший второй Чернобыль.
Позже выяснилось, что Кузьминых страдал психическим заболеванием. Как он прошёл медкомиссию, так и осталось тайной. Отбор на флот всегда отличался строгостью, но здесь система дала сбой — и цена этого сбоя оказалась чудовищной.
Зубило на пирсе и пять пуль в пустоту
В ночь на 11 сентября 1998 года «Вепрь» стоял у пирса № 10 в Гаджиево на боевом дежурстве. Экипаж спал в кубриках. Вахту на пирсе нёс один часовой — на флоте не хватало людей, и охрану выставляли по очереди.
Около четвёртого часа утра Кузьминых поднялся наверх. Он заранее прихватил из торпедного отсека кузнечное зубило — инструмент, похожий на молоток. К тому моменту на посту уже стоял матрос с «Вепря» Денис Бочанов, которого Кузьминых знал в лицо. Он подошёл, завязал разговор и, когда сослуживец отвернулся, нанёс удар зубилом по голове, проломив череп. Бочанов рухнул без единого звука.
В этот момент с соседней лодки «Леопард» спустился капитан 3-го ранга Сергей Беседин — дежурный по живучести, проводивший плановый обход. Он увидел лежащего вахтенного и матроса рядом. Подошёл, склонился: «Спит, что ли?». И тут же получил удар зубилом по затылку. К счастью для офицера, удар пришёлся по касательной. Беседин, несмотря на сотрясение мозга и черепно-мозговую травму, сумел устоять и ввязался в драку. Он свалил Кузьминых на край пирса, кинулся искать автомат, но матрос оказался проворнее. Услышав за спиной звук передёргиваемого затвора, Беседин бросился за металлический короб с кабель-трассой. Кузьминых выпустил по нему пять пуль — и все пять пролетели мимо. Решив, что с офицером покончено, он вернулся к часовому и двумя выстрелами — в живот и сердце — добил Бочанова.
Кубрик смерти
Кузьминых спустился на «Вепрь». Во втором отсеке он прошёл в 12-ю каюту, где спали шесть моряков. Прицельными одиночными выстрелами он расстрелял пятерых: старшину 1-й статьи Ильшата Хузина, матроса-контрактника Олега Мотовилова, матросов Тенгиза Ракимова, Николая Климентьева и Сергея Милицкого. Шестой остался жив лишь потому, что Кузьминых стрелял в полутьме и попросту не попал.
Ещё двое должны были оказаться в той же каюте, но их спасла случайность: один заснул в каюте у мичманов, другой в кают-кампании ушивал брюки на «дембель».
Закончив бойню, Кузьминых перебрался в первый, торпедный, отсек и задраил переборочную дверь. Затем включил систему лодочной объёмной химической защиты (ЛОХ) и подал в третий отсек, где находились около 30 подводников, смертельный газ фреон. К счастью, подача газа сопровождалась сигналом тревоги — матросы успели надеть противогазы. В первом отсеке Кузьминых обнаружил ещё двух матросов — Алексея Оконешникова и Владимира Жигалова, своих одногодков, с которыми вместе учился в «учебке». Оконешникова считали единственным другом молчаливого Кузьминых. Но это не спасло — убийца расстрелял обоих. Позже по телефону он признается, что из всех убитых ему жаль только двоих — Оконешникова и капитана Беседина, о том, что офицер остался жив, ему не сказали.
Тем временем раненый Беседин сумел пробраться к переговорному устройству и доложить о ЧП.
«Включите музыку и готовьтесь к смерти»
Власти узнали о захвате. На место прибыл главком ВМФ Владимир Куроедов. К пирсу стянули спецподразделения ФСБ — группы «Альфа» и «Вымпел». Операцию возглавил Герой России Герман Угрюмов — легендарный «Горный адмирал». Угроза была чудовищной: «Вепрь» не успели разгрузить после похода, на борту оставались ракеты и 45 торпед. Если бы боезапас взорвался у пирса в Гаджиево, последствия для Кольского полуострова были бы катастрофическими.
Кузьминых не шёл на контакт. Он забаррикадировался в торпедном отсеке и предупредил: если начнётся штурм, он взорвёт боезапас. Для переговоров на «Вепрь» спецрейсом доставили мать Александра. Прилетели также брат, священнослужитель и психолог. Но все уговоры оказались бесполезны.
Террорист выдвинул требования: пистолет, спиртное, шоколад и чёрную икру. Ему передали всё, включая пистолет Стечкина. Он также попросил включить музыку — и сказал по телефону: «Включите музыку и готовьтесь к смерти».
Как умер Кузьминых: версии и загадки
Кузьминых продержался почти сутки. Все суда в Кольском заливе были отведены подальше. 12 сентября операция по обезвреживанию перешла в активную фазу. Но что именно произошло в торпедном отсеке, доподлинно неизвестно.
Существует три версии. Согласно одной, Кузьминых застрелился сам. По другой, его ликвидировали в ходе штурма. И наконец, третья, самая мрачная: сотрудники ФСБ вмонтировали взрывное устройство в трубку телефонного аппарата, по которому велись переговоры, — и Кузьминых погиб от взрыва. Истина остаётся за грифом «секретно».
Расплата
За случившееся ответили лишь несколько офицеров, которых понизили в должностях. Капитан Беседин получил небольшую страховку. Родителям погибших война в Чечне, шедшая в те годы, не оставила времени на громкие разбирательства. Отец Ильшата Хузина — старшины, расстрелянного в кубрике, — провёл собственное расследование и до сих пор носит при себе заключение медкомиссии, где указано: «старшина первой статьи Ильшат Хузин здоров». Его сын должен был уехать в отпуск 11 сентября — у него уже были куплены билеты домой.
В сентябре 1998 года мир в очередной раз убедился, насколько хрупка безопасность, даже когда речь идёт о самом современном оружии. Атомная подлодка — вершина инженерной мысли — оказалась беззащитна перед одним человеком с зубилом в руках. И главный вопрос, оставшийся без ответа, не в том, как Кузьминых это сделал, а в том, как система, призванная отсеивать таких людей, пропустила его на борт.
