Что мог купить советский рабочий на зарплату в 1937, 1957 и 1977 годах
Три года выбраны не случайно. 1937-й — первый спокойный год после отмены карточек, когда в магазинах появились единые цены. 1957-й — конец эпохи сталинских снижений цен и отмена принудительных займов. 1977-й — пик брежневской стабильности, когда цены не менялись годами. В каждом из этих годов советский рабочий получал получку и шёл в магазин. Посмотрим, что он оттуда выносил.
1937: хлеб дешевле мяса в десять раз
Карточки на хлеб отменили в январе 1935 года, на остальные продукты — в октябре. К 1937-му страна жила по единым государственным ценам, а урожай того года оказался лучшим за десятилетие. Средняя зарплата рабочих и служащих составляла около 250 рублей в месяц; в тяжёлой промышленности платили больше, в текстильной и в сфере обслуживания — заметно меньше.
Цены на главное выглядели так. Килограмм ржаного хлеба — 85 копеек, пшеничного — около рубля семидесяти. Килограмм говядины — семь-восемь рублей, сливочное масло — семнадцать-восемнадцать, сахар — чуть больше четырёх. Литр молока — рубль шестьдесят, десяток яиц — шесть-семь рублей. Поллитра водки — шесть рублей.
На зарплату, если не есть ничего другого, можно было купить около трёхсот килограммов чёрного хлеба, или тридцать килограммов мяса, или пятнадцать килограммов масла. Соотношение показательное: хлеб был дёшев, всё остальное — дорого. Семья рабочего тратила на еду больше половины дохода, и основу этой еды составляли хлеб, картошка и каша. Мясо в будни — редкость.
С промтоварами хуже. Мужской костюм стоил от двухсот рублей, то есть почти месячную зарплату. Ботинки — от пятидесяти. Пальто — две-три получки. Велосипед — около трёхсот рублей, и его ещё нужно было найти. Радиоприёмник обходился в четыреста-пятьсот.
Из зарплаты вычитали подоходный налог — невысокий, несколько процентов — и подписку на государственный заём, которая считалась добровольной и составляла в среднем две-три недельных зарплаты в год. Квартплата была символической: за комнату в коммуналке платили десять-двадцать рублей.
Главная оговорка к 1937 году — дефицит. Единые цены не означали, что товар есть. Осокина в книге «За фасадом сталинского изобилия» показывает, что снабжение Москвы и Ленинграда и снабжение провинции различались в разы. Московский рабочий на свои 250 рублей покупал больше, чем рабочий из Пензы на такие же, потому что в Пензе за маслом стояли с ночи.
1957: после семи снижений цен.
Между 1947 и 1954 годами государственные цены снижали семь раз. К 1957-му они стояли на месте уже три года, зарплата подросла, а в апреле этого года правительство отменило принудительные займы — вместе с обязательством их погашать, но это другая история. Для рабочего важно было одно: из получки перестали вычитать одну двенадцатую.
Средняя зарплата составляла около 760 рублей дореформенными деньгами — 76 рублей в масштабе 1961 года. Килограмм ржаного хлеба стоил чуть больше рубля, белого — около двух восьмидесяти. Говядина — двенадцать-тринадцать рублей, масло — двадцать семь-двадцать восемь, сахар — девять-десять. Молоко — два двадцать за литр, яйца — семь-восемь рублей десяток. Водка — двадцать один рубль двадцать копеек.
На зарплату выходило примерно шестьсот килограммов чёрного хлеба, шестьдесят килограммов мяса, двадцать семь килограммов масла. По сравнению с 1937 годом покупательная способность по мясу и маслу выросла вдвое, по хлебу — тоже примерно вдвое. Это был реальный рост, и люди его чувствовали: именно в середине пятидесятых мясо и масло становятся на рабочем столе обычной едой, а не праздничной.
Промтовары подорожали относительно продуктов. Шерстяной мужской костюм — тысяча двести-полторы тысячи рублей, две месячных зарплаты. Ботинки — около двухсот. Велосипед Харьковского завода — пятьсот-шестьсот. Телевизор КВН-49 или «Рекорд» — около двух тысяч, почти три получки. Автомобиль «Москвич-402» — пятнадцать тысяч, двадцать зарплат, и очередь на него была длиннее, чем список желающих копить.
Минимальную зарплату в 1956 году установили в триста-триста пятьдесят рублей, то есть тридцать-тридцать пять послереформенных. Это важная цифра: уборщица или сторож покупали на свой заработок вдвое меньше, чем «средний» рабочий.
1977: цены стоят, очереди растут
Семидесятые — время, когда ценники не менялись десятилетиями. Буханка чёрного хлеба стоила шестнадцать-восемнадцать копеек с 1961 года и будет стоить столько же в 1985-м. Это создавало ощущение, что деньги настоящие и цены настоящие. Половина этого ощущения была верна.
Средняя зарплата рабочих и служащих в 1977 году составляла 155 рублей, рабочих в промышленности — около 170. Килограмм ржаного хлеба — шестнадцать копеек, батон белого — тринадцать-двадцать пять. Говядина по государственной цене — рубль девяносто-два рубля. Сливочное масло — три рубля сорок-три шестьдесят. Сахар — около девяноста копеек. Молоко — тридцать копеек за литр, яйца — рубль-рубль тридцать за десяток. Варёная колбаса «Докторская» — два тридцать. Водка — три шестьдесят два.
На зарплату выходило около девятисот килограммов хлеба, восемьдесят килограммов мяса, сорок пять килограммов масла, сто семьдесят килограммов сахара. По хлебу и сахару — втрое больше, чем в 1937-м; по мясу и маслу — втрое-вчетверо.
Промтовары стали доступнее, чем когда-либо. Костюм — сто-сто пятьдесят рублей, месячная зарплата. Ботинки — тридцать. Чёрно-белый телевизор — около двухсот пятидесяти, холодильник «ЗИЛ» — триста с небольшим, цветной телевизор «Рубин» — шестьсот пятьдесят-семьсот. «Жигули» первой модели — пять с половиной тысяч, три года зарплаты без еды.
Из получки вычитали подоходный налог — до тринадцати процентов — и, если человек был бездетен, ещё шесть. Квартплата с коммунальными услугами за двухкомнатную квартиру — двенадцать-пятнадцать рублей, меньше десятой части. Это самая дешёвая строка в бюджете за все три года.
Что не считает прейскурант.
Цифры показывают рост, и рост был настоящим. Но у 1977 года есть особенность, которой не было в 1957-м и в меньшей степени была в 1937-м: государственная цена и наличие товара окончательно разошлись.
Говядина за два рубля существовала в прейскуранте и в московских магазинах. В областных центрах её видели по талонам к праздникам, а на колхозном рынке платили четыре-пять. Масло за три пятьдесят в провинции тоже «выбрасывали». Джинсы в прейскуранте не значились вовсе — на чёрном рынке они стоили сто пятьдесят-двести рублей, месячную зарплату, и спрос не падал. Реальная покупательная способность рабочего в Воронеже и в Москве различалась сильнее, чем в 1957 году, — провинция уже ездила за колбасой в столицу на «колбасных электричках».
Отсюда и сберкнижки, забитые деньгами: к концу семидесятых советский рабочий мог купить на зарплату больше, чем когда-либо, но всё меньше из этого лежало на прилавке. Деньги копились не потому, что их было много, а потому, что их некуда было нести.
