В ноябре 1938 года Николай Ежов, нарком внутренних дел СССР, человек, чьё имя стало синонимом Большого террора, был смещён со всех постов. Через два года его расстреляли. Но у этой истории была ещё одна, почти невидимая сторона — судьба девочки, которая росла в его доме, называла его отцом и до конца своих дней отказывалась верить в его чудовищную вину. Наталья Николаевна Хаютина прожила долгую жизнь, но всю её — с клеймом, которое она не выбирала.
Девочка из дома малютки
Наталья родилась в 1932 году. Точных сведений о её биологических родителях нет до сих пор. Официально Николай Ежов был бездетным, и в 1933 году они с женой Евгенией Фейгенберг удочерили пятимесячную девочку из детского дома. Евгения Соломоновна, по данным историков, не могла иметь детей — она перенесла несколько абортов. Выбор пал на очень слабого и болезненного младенца, что многим показалось странным.
Версий о происхождении Натальи несколько. Тётя девочки утверждала, что та была внебрачной дочерью самого Ежова. Историк Николай Зенькович писал о цыгане по фамилии Кудрявый, шофёре, погибшем в автокатастрофе, и матери, умершей от саркомы. Писатель Василий Гроссман в рассказе «Мама» изложил куда более мрачную версию: биологическим отцом Натальи был молодой референт советского торгпредства в Лондоне, которого Ежов приказал арестовать и расстрелять. Сама Хаютина эту версию не подтверждала, но и не опровергала.
Сказка в закрытом посёлке
Первые семь лет жизни Натальи прошли в закрытом подмосковном посёлке Мещерино. В её распоряжении был дом с прислугой, кинозал, бассейн и стая павлинов, за хвостами которых охотилась четырёхлетняя девочка. О роде занятий отца она не знала — прислуга говорила только: «большой начальник».
Николай Ежов, по её собственным воспоминаниям, был заботливым отцом. Он делал ей ракетки, коньки, лыжи — всё своими руками. «Об отце я очень хорошо помню. Потому что он со мной очень много занимался, даже больше, чем мать», — рассказывала Хаютина в интервью.
Обрыв
Всё рухнуло в одночасье. Сначала умерла мать — Наталья была уверена, что её отравили. Потом исчез отец. Семилетнюю девочку посадили в охраняемый вагон и отправили в Пензу, в детский дом для детей врагов народа. В дороге её били по губам, заставляя забыть фамилию Ежова. Она не могла выговорить «Хаютина» — и получила эту фамилию по первому мужу приёмной матери, человеку, к которому не имела никакого отношения.
В детдоме начался ад. Наталью дразнили, обзывали предателем и врагом народа. «Все от меня шарахались, как от прокажённой», — вспоминала она. Она поставила на видное место портрет отца — директор приказал сжечь, она отказалась, и он сжёг портрет сам. В минуту отчаяния девочка пыталась повеситься. Ей помешали.
После ремесленного училища она работала часовщиком-сборщиком, потом поступила в Пензенское музыкальное училище. Освоила аккордеон. И приняла решение, которое многие не понимали: поехала на Колыму. По собственному желанию. Туда, где не так давно швартовался пароход «Николай Ежов» с очередной партией арестантов.
Колыма как форма покаяния
Историки и биографы до сих пор спорят, почему Хаютина выбрала именно Магадан. Сама она объясняла это просто: хотела «хоть как-то приблизиться к тем людям, чьи судьбы покалечил её отец». В этом был вызов — и, возможно, форма покаяния за грехи человека, которого она продолжала любить.
На Колыме она работала руководителем художественной самодеятельности в посёлках, играла на аккордеоне в клубах, писала стихи и песни. Кочевала по всему краю — от Магадана до Певека. В Колыме есть памятник жертвам репрессий. Хаютина никогда к нему не ходила. Считала, что не имеет права. Хотя очень хотела.
Она много лет ждала, что однажды в её дверь постучат, чтобы отомстить за отца. Но за полвека жизни на Колыме оскорбительные слова услышала только один раз.
«Я люблю своего отца»
Самое поразительное в этой истории — отношение Натальи к Николаю Ежову. Она не отреклась от него. Ни в детдоме, ни в ремесленном училище, ни на Колыме. Более того, в 1998 году она обратилась в Верховный Суд РФ с просьбой о реабилитации приёмного отца. Суд отказал «за отсутствием оснований».
«Я люблю своего отца — другого в моей жизни не было!» — так объясняла она свой поступок. Эта фраза — ключ к пониманию всей её судьбы. Она не защищала «кровавого карлика». Она защищала человека, который делал ей ракетки и коньки, который занимался с ней больше, чем мать. Человека, который для неё был отцом — и остался им, несмотря ни на что.
Конец долгого пути
Наталья Николаевна Хаютина умерла в январе 2016 года в Магаданской области. Она была творческим человеком — сочиняла стихи и прозу, оставила воспоминания, которые были изданы малым тиражом. Десятью годами ранее её официально признали пострадавшей от политических репрессий и реабилитировали — как жертву, а не как дочь палача.
Её жизнь — это история о том, как государственная машина перемалывает не только виновных, но и невиновных. Семилетняя девочка, которая не знала, чем занимается её отец, стала заложницей его должности. И расплачивалась за это всю жизнь. Но она не сломалась. Она играла на аккордеоне в колымских клубах, писала стихи и хранила верность человеку, которого, возможно, и не стоило любить. Но она любила. И в этом — её трагедия и её человечность.
