Федор Федоренко: что сделали в СССР с первым выданным американцами предателем-палачом
Фёдор Демьянович Федоренко родился 17 сентября 1907 года в Джанкое — маленьком городке в северном Крыму. К тридцати трём годам он нажил небольшое хозяйство, женился на Прасковье, обзавёлся двумя сыновьями. Работал грузчиком на железнодорожной станции. 23 июня 1941 года, на второй день войны, его призвали в Красную армию. Прасковья получила извещение: муж пропал без вести в начале июля. Так Федоренко числился погибшим тридцать лет.
На деле всё было иначе. В первые же дни боев на Керченском полуострове Федоренко сдался в плен немцам. Не был ранен, не был окружён — просто поднял руки. Из плена его отправили на территорию Польши, где он очень быстро согласился на сотрудничество с немцами. Федоренко попал в набор военнопленных, направленных в спецшколу СС в местечке Травники — знаменитую «фабрику палачей», где из советских военнопленных готовили охранников для лагерей смерти. Выпускников этой школы выжившие узники вспоминали с особым ужасом — их так и называли, «травники». Федоренко выделялся даже среди них.
«Чёрный Фёдор» в Треблинке
Осенью 1942 года Федоренко направили надзирателем в Треблинку — один из главных центров «окончательного решения еврейского вопроса». За жестокость узники прозвали его «Чёрным Фёдором». В рассекреченных архивах ФСБ сохранились показания сослуживцев-охранников и выживших узников. Они описывают, как Федоренко лично загонял людей дубинками в газовые камеры, отбирал ценности, расстреливал за малейшее неповиновение. По данным ТАСС, озвученным на суде, он «заставлял людей раздеваться под предлогом подготовки к дезинсекции, забирал их вещи и загонял в газовые камеры».
За усердие Федоренко произвели в обер-вахманы СС, назначив помощником командира взвода охранной роты. За время его службы в Треблинке было уничтожено порядка 800 тысяч человек — больше, чем в любом другом лагере смерти, кроме Освенцима. В среднем в газовые камеры ежедневно отправляли по десять тысяч человек. Когда советские войска приблизились, оставшихся узников расстреляли, а лагерь спешно сравняли с землёй и засадили травой — нацисты пытались скрыть следы.
Мешочек с золотом и новый паспорт
В 1945 году Федоренко оказался в американской зоне оккупации. По словам свидетелей, он увозил с собой мешочек с золотом — ценности, отобранные у узников и снятые с трупов. Выдав себя за обычного военнопленного, он рассказал американцам историю о плене и страхе перед НКВД — и этого хватило для легализации. В 1948 году Федоренко эмигрировал в США, получил гражданство и поселился сначала в Филадельфии, потом в Коннектикуте, а затем в Майами. Работал на латунной фабрике, получил пенсию. Жил спокойно и, видимо, считал, что прошлое надёжно похоронено.
Ностальгия, которая его погубила
В начале 1970-х годов Федоренко вдруг затянуло на родину. Он написал письмо жене Прасковье, пообещал приехать. И в 1974 году действительно прибыл в Джанкой как американский турист. Принёс сыновьям деньги, купил им автомобили. Рассказывал о цветочном бизнесе в Америке. На вопросы о том, где пропадал тридцать лет, отвечал односложно: попал в плен, прошёл лагеря, из страха наказания остался на Западе.
Но в Джанкое его опознали. Местный житель Григорий Столетний, сам бывший узник Травниковского лагеря, случайно встретил Федоренко на базаре и тут же написал заявление в КГБ. Он сообщал, что знал Федоренко до войны, встречался с ним в Травниковском учебном лагере СС, и его приезд из Америки кажется «подозрительным». КГБ вызвал Федоренко на допрос. Тот спокойно повторил свою легенду: был военнопленным, в убийствах не участвовал. И уехал обратно в США.
На самом деле КГБ знал гораздо больше. В распоряжении госбезопасности были протоколы допросов коллаборационистов, сталкивавшихся с Федоренко в Треблинке. Но арестовать гражданина США на советской территории без полноценного обвинительного заключения было нельзя. Поэтому вслед за уехавшим Федоренко полетели материалы — с просьбой о рассмотрении дела и экстрадиции.
Два суда в Америке: «жертва нацизма»
В 1976 году усилиями советской стороны и зарубежных охотников за нацистскими преступниками дело дошло до американского суда. Федоренко под присягой признал, что служил в Треблинке и знал о массовых убийствах в газовых камерах. Но утверждал, что лишь охранял периметр со сторожевой вышки. Против него выступили шестеро свидетелей — выжившие узники Треблинки. У каждого была своя история: кого-то Федоренко ранил, кого-то тащил по земле, кого-то избил.
И всё же судья Норман Роэтгер счёл доказательства недостаточными. Он объявил 71-летнего Федоренко «жертвой нацистской агрессии» и разрешил ему сохранить американское гражданство. СССР такое решение не устроило. Советская сторона продолжала собирать улики, опрашивать новых свидетелей. В 1981 году Верховный суд США отменил оправдательный вердикт. Федоренко признали виновным, взяли под стражу и лишили гражданства. Три года его пытались спасти от выдачи канадские украинские организации — из Канады не выдали СССР ни одного нацистского преступника. Но в декабре 1984 года случилось беспрецедентное: американские власти посадили «Чёрного Фёдора» на самолёт, отправившийся в Москву. Он стал первым нацистским военным преступником, выданным Соединёнными Штатами Советскому Союзу.
Пьяные недели в Джанкое
И тут произошёл казус, который мог бы стоить кому-то карьеры. Не имея подобной практики, советские спецслужбы растерялись. Федоренко не арестовали сразу — ему предоставили жильё в Джанкое, где он жил свободно и несколько недель пропивал привезённую из США валюту. Когда газета «Вашингтон пост» опубликовала материал под названием «Нацист Федоренко свободно живёт в СССР», обвиняя советские спецслужбы в бездействии, грянул скандал. Крымский КГБ получил разнос из Москвы. Федоренко немедленно арестовали.
«Адвоката-еврея мне не нужно»
Около года Федоренко провёл в камере в ожидании суда. По воспоминаниям участников следствия, он требовал предоставить ему адвоката нееврейской национальности. 10 июня 1986 года в Симферополе начался открытый процесс. Зал Крымского областного суда был рассчитан на пятьсот человек, но не мог вместить всех желающих. Иностранные журналисты, советские репортёры, кинохроника — дело освещалось ежедневно.
Свидетели — выжившие узники Треблинки — рассказывали, как «Чёрный Фёдор» гнал людей палками до газовых камер, отбирал ценности, убивал за малейшее неповиновение. Прокурор требовал расстрела. Адвокат упирал на возраст — подсудимому было семьдесят девять. В последнем слове Федоренко заплакал и сказал: «Я этого не хотел». Никто ему не поверил.
Сыновья, которые отреклись
Пока шёл суд, случилось то, что поразило даже видавших виды журналистов. Два сына Федоренко — Виктор и Иван — написали открытое письмо в газету «Крымская правда», публично отрекшись от отца. Текст по стилистике напоминал времена Большого террора, но был продиктован не страхом, а стыдом:
«Предать Родину, предать свой народ, свою семью — нет более тяжкого преступления! Стать подручным у тех, кто уничтожал детей, стариков, женщин, что может быть гнуснее и позорнее!.. Не прощаем тяжкой вины нашему "отцу", опозорившему честную фамилию Федоренко. Мы отрекаемся от него, не считаем Ф. Федоренко своим отцом, наше решение поддерживает и мать, Прасковья Васильевна». Письмо датировано 18 июня 1986 года — за день до оглашения приговора.
Расстрел
19 июня 1986 года судья Михаил Тютюнник огласил вердикт: высшая мера наказания — смертная казнь через расстрел с конфискацией имущества. Когда приговор был зачитан, зал аплодировал. Федоренко выслушал его равнодушно. Он подал кассационную жалобу в Верховный суд СССР, но в помиловании было отказано.
28 июля 1987 года появилось официальное сообщение: приговор приведён в исполнение. «Чёрный Фёдор» заплатил за смерть своих жертв с опозданием в сорок четыре года. Это был последний судебный процесс над нацистским преступником в СССР — и единственный, завершившийся реальным исполнением смертного приговора. Параллельно делу Федоренко США выдали СССР ещё одного карателя — эстонца Карла Линнаса, но тот умер в ленинградской больнице, не дождавшись суда. Больше американцы никого не выдали. Советский Союз входил в стадию распада, а новые российские власти в 1990-х преследование престарелых нацистов не считали первоочередной задачей.
Фёдор Федоренко остался единственным нацистским преступником, прошедшим полный круг: от американского гражданства до советского расстрела. Человек, который загонял людей в газовые камеры, а потом сорок лет жил в confortable маленьком доме в Коннектикуте, собирал цветы и скучал по родному Джанкою. Его погубила не правосудие — его погубила тоска по дому.
