Беднейшие зоны позднего СССР находились не в столицах и не в индустриальных центрах РСФСР, а на периферии союзного пространства — прежде всего в республиках Средней Азии, в ряде сельских районов Закавказья, Молдавии, а также в отсталых аграрных районах самого Советского Союза, где доходы были ниже, а доступ к товарам, жилью и инфраструктуре заметно хуже. При этом слово «беднее» в советских условиях означало не только низкие денежные доходы. Часто важнее было другое: сколько людей жило в одном доме, был ли водопровод, чем топили зимой, как далеко была больница, что удавалось купить в местном магазине и удавалось ли вообще.
Почему в СССР бедность была плохо видна
У советской бедности была одна особенность: она маскировалась устройством самой системы. Низкие цены на хлеб, коммунальные услуги и транспорт, обязательная занятость, отсутствие массовой безработицы и уличной бездомности создавали впечатление относительного равенства. Но это равенство было очень условным.
Советские экономисты позднего периода показывали: различия в уровне жизни между регионами и социальными группами были существенными. Особенно это касалось сельских районов, многодетных семей, населения национальных окраин и тех республик, где демографический рост опережал возможности экономики.
Бедность в позднем СССР редко выглядела как голод. Это была бедность нехватки: тесное жилье, отсутствие канализации, скудный ассортимент, изношенная одежда, дефицит мебели, слабая бытовая техника, перебои с продуктами, невозможность улучшить положение собственными усилиями. И в этом отношении поздний СССР был не монолитом, а очень неравномерной страной.
Средняя Азия: главный пояс советской бедности
Таджикская ССР, Узбекская ССР, в значительной степени Киргизская и Туркменская ССР - именно здесь сочетались несколько факторов сразу: высокий естественный прирост населения, аграрный характер экономики, слабая урбанизация, огромная нагрузка на семейные бюджеты и заметное отставание социальной инфраструктуры.
Особенно тяжелым было положение в Таджикистане. По данным позднесоветской статистики и материалов, опубликованных уже в годы перестройки, эта республика входила в число наименее обеспеченных по уровню денежных доходов на душу населения. В Таджикистане и ряде районов Узбекистана семьи были многодетными, а значит, даже относительно сопоставимый общий доход в пересчете на человека резко снижался. Там, где в русской городской семье было трое-четверо, здесь нередко было шестеро, восьмеро, десятеро детей.
Поэтому позднесоветская бедность в Средней Азии — это не только низкие зарплаты, но и чудовищная демографическая нагрузка на домохозяйство. Дом мог быть полон людей, но по советской статистике все они формально были обеспечены работой, школой и медициной. В действительности же уровень бытовой обеспеченности оставался низким, а возможности социальной мобильности — ограниченными.
Таджикистан: самая уязвимая республика
Среди союзных республик именно Таджикская ССР чаще всего фигурирует в исследованиях как одна из беднейших по совокупности показателей. Это видно и по душевым доходам, и по обеспеченности жильем, и по уровню бытовой инфраструктуры. В республике сохранялась значительная доля сельского населения, а сельская бедность в СССР почти всегда была глубже городской.
Надо понимать, что советское село вообще жило хуже города, и это было системное различие. Но в Таджикистане эта разница усиливалась слабой индустриальной базой, труднодоступностью многих районов, высокой рождаемостью и ограниченным набором рабочих мест вне сельского хозяйства. На бумаге государство дотировало республику; в реальности это не устраняло повседневную нехватку.
Позднесоветские обследования бюджетов семей, а также данные, опубликованные в конце 1980-х, показывали: именно в среднеазиатских республиках особенно велика была доля семей, которые по уровню потребления находились в зоне устойчивой недостаточности. Это выражалось не в полном отсутствии средств к жизни, а в минимуме потребления на фоне быстро растущего населения.
Узбекистан: бедность среди хлопка
.
С Узбекистаном ситуация была сложнее. Формально республика обладала более крупной экономикой, чем Таджикистан, и более высоким уровнем урбанизации в отдельных центрах. Ташкент, например, не был символом советской бедности. В сельских же районах, особенно там, где экономика была завязана на хлопковое хозяйство, люди жили совсем бедно.
Хлопок приносил государству огромные ресурсы, но это не означало высокого уровня жизни на местах. Напротив, исследователи позднесоветской экономики неоднократно отмечали перекос: республика работала на союзный план, а повседневная жизнь в деревнях и районных центрах оставалась бедной и малоустроенной. Жилищные условия, доступ к бытовым услугам, ассортимент товаров, качество коммунальной и медицинской инфраструктуры во многих местах оставались слабыми.
К этому добавлялась та же демографическая проблема, что и в Таджикистане: большие семьи при сравнительно скромных доходах. Поэтому Узбекистан в целом нельзя назвать самой бедной республикой СССР, но в массиве бедных советских территорий он занимал одно из первых мест.
Киргизия и Туркмения: бедность на периферии
Киргизская ССР и Туркменская ССР тоже относились к числу менее обеспеченных республик. В Киргизии региональные различия были особенно заметны: Фрунзе и несколько городских центров жили иначе, чем горные и сельские районы. Для последних были характерны слабая инфраструктура, ограниченный рынок труда и низкая бытовая обеспеченность.
Туркмения имела свои особенности: природные условия, редкая сеть расселения, высокая стоимость инфраструктурного развития. Это не всегда отражалось в простой таблице доходов, но сильно влияло на повседневную жизнь. Там, где государство не могло быстро подтянуть дороги, водоснабжение, жилье и снабжение, номинальные показатели мало что значили. В советской системе уровень жизни определялся не только зарплатой, но и тем, насколько человек был включен в сеть распределения благ. На периферии эта сеть работала хуже.
Молдавия и сельская окраина европейского СССР
Молдавия на общесоюзном фоне не была катастрофически отсталой республикой, но для нее были характерны сравнительно низкие доходы, высокая доля сельского населения и ограниченные возможности для модернизации за пределами крупных городов. В советских исследованиях неоднократно фиксировалась уязвимость сельских молдавских семей — особенно многодетных. Здесь снова проявлялся тот же закон позднего СССР: город и село существовали почти как два разных мира.
Вообще, если искать не только беднейшие республики, но и беднейшие социальные пространства, то это будет именно село. Причем вне зависимости от национальной принадлежности. Русская, таджикская, молдавская или киргизская деревня почти всегда жила хуже города, а иногда — существенно хуже.
Бедность в самой РСФСР: не республика, а глубинка
РСФСР в целом не относилась к беднейшим союзным республикам. Но это не значит, что в ней не было бедных зон. Были — и немало. Проблема в том, что бедность здесь распределялась не по национально-республиканскому, а по пространственному принципу. Это были северные деревни, вымирающая нечерноземная глубинка, часть аграрных районов, депрессивные поселки при убыточных хозяйствах.
Позднесоветская русская глубинка часто жила тускло и скудно. Денежный доход мог быть формально не самым низким в СССР, но качество жизни оставалось тяжелым: ветхое жилье, отсутствие удобств, бедный ассортимент в магазинах, слабая медицина, алкоголизация, ограниченность бытовых перспектив. Эта бедность была не столь демографически перегруженной, как в Средней Азии, но по ощущению безысходности — иногда не легче.
Парадокс позднего СССР заключался в том, что бедность русской деревни была менее заметна для официальной статистики и политического языка. Она не выглядела экзотично, не бросалась в глаза как «отсталость окраины», а потому легче растворялась в общем фоне.
