Советский Союз унаследовал огромную территорию дореволюционной России с крайне разнообразным населением, многоукладность жизни которого отчетливо проявлялась в религиозной сфере. Проводимая царским правительством политика обращения «туземцев» в православие не была завершена, и у ряда народов Поволжья и Сибири продолжали существовать шаманы. Коммунисты, видя в традиционных культах экзотическую разновидность «опиума для народа», начали «перевоспитывать» чувашей, якутов, шорцев и других язычников на атеистических началах.
Антишаманская пропаганда
Поначалу ставка была сделана на антирелигиозную пропаганду средствами СМИ и беллетристики. Разумеется, на большинство неграмотных коренных жителей печатное слово повлиять не могло — однако газеты и книги читали руководители и культработники на местах, которые транслировали информацию устно.
В советской литературе 1920–1930-х годов образ шамана получает крайне негативную окраску. Описывая шаманов-камов в Ойротской автономной области (современная Республика Алтай), писатели того времени называют их «угнетателями», «эпилептическими мистиками» и психопатами. Шаманизм объявляется «мстительной и страшной религией», от которой местные жители «устали». О самих шаманах распространялись негативные сведения — например, утверждалось, что они повально больны венерическими болезнями.
При этом отношение власти к шаманам было двойственным: местные власти пытались использовать их для выбивания денег из центра на нужды «отсталого народа». В 1923 году алтайские шаманы в виде экзотического «пережитка прошлого» были отправлены на Всесоюзную сельскохозяйственную выставку. Там служители культа должны были ознакомиться с достижениями колхозников и, видимо, проникнуться идеями социализма.
Традиционным риторическим оборотом, обозначающим переход от первобытной «шаманской дикости» к «новому быту», становится «великое кочевье». Создаётся Всеалтайское общество безбожников, насаждающее атеизм.
К 1930 году считалось, что «камлание» и кровавые жертвоприношения в Ойротии полностью искоренены, а бубны и маньяки (ритуальная одежда) сожжены. В предисловиях к сборникам фольклора, изданным в то время, говорилось, что к «старой жизни» алтайцы полностью охладели.
Однако на деле традиция в этом горном районе продолжала соблюдаться — в 1930-е годы здесь жило несколько десятков практикующих шаманов. В 1930 году алтайскому шаманизму был нанесен новый удар: местная партийная и советская власть объявила шаманов врагами народа, запретила устраивать камлания и потребовала, чтобы каждый шаман сдал свой бубен в музей или в ближайшую школу; за невыполнение приказа грозили репрессиями и ссылкой в лагеря. Хотя шаманизм существовал и позже, в печати и литературе на местах о нём в дальнейшем почти не упоминается. От пропаганды власти перешли к прямым репрессиям.
Репрессии
Настоящим гонениям шаманы начали подвергаться в 1930-е годы. Так, на Дальнем Востоке при раскулачивании зажиточных родов чукчей шаманов сразу объявляли «вредоносными» элементами и расстреливали.
Другой практикой было лишение избирательных прав — «лишенец» не мог вступить в колхоз и оставался без средств к существованию. В 1932 году в Ульчско-Негидальском туземном районе из 11 хозяйств, лишенных избирательных прав, девять принадлежали шаманам. В Якутии в 1920–1930-е годы было репрессировано около 4,5 тысяч человек, занимающихся шаманизмом. Шаманов лишали документов, избирательных прав, официального трудоустройства — что фактически оставляло их вне общества.
За проведение ритуалов шаманов штрафовали. Репрессивным мерам подвергались не только они сами, но и их родственники. Например, в Приамурье местные сельсоветы принимали решения о высылке «классово чуждых» жителей из населенных пунктов.
Под таким давлением шаманы стали писать заявления об отказе от своих убеждений и сдавать ритуальные костюмы. Примечательно, что председатели сельсоветов, недостаточно активно включавшиеся в антирелигиозную работу, снимались с должностей. Партийные чиновники вели учёт всех практикующих шаманов, и увеличение их числа трактовалось не в пользу местных руководителей.
Сталинский «большой террор» ускорил процесс. С 1937 года нивхские и ульчские шаманы репрессировались как «японские шпионы». Власть наложила полный запрет на совершение ритуалов и обрядов. У коренного населения изымались все культовые предметы — их конфисковали комсомольцы и члены партии, специально с этой целью ходившие по домам. В отдельных случаях эти атрибуты попадали в музеи, но по большей части уничтожались.
Другой пример репрессивной политики — Хакасия. В 1924 году здесь проживал 71 шаман. В 1930-х годах крупнейшие из них были сосланы, а троих шаманов — Чертыкова, Топоева и Иридекова — расстреляли в 1937–1938 годах за «контрреволюционную деятельность». Албанче (Егор Владимирович) Иридеков, хакасский шаман из улуса Верхняя Кындырла, был арестован 24 декабря 1937 года, приговорен тройкой УНКВД к высшей мере наказания и расстрелян 7 января 1938 года в Минусинске. Николай Викторович Чертыков был расстрелян 29 октября 1937 года.
Шаманы старой традиции
Хакасских служителей традиционного культа, вернувшихся в 1950-х годах из лагерей, заставили письменно отречься от шаманизма. Остальные продолжали действовать подпольно, однако своих сыновей искусству общения с духами уже не обучали.
На Дальнем Востоке традиция сохранилась лучше — нанайские шаманы в Хабаровском крае по-прежнему проводили обряды. Правда, они стали тайными — на лоне природы или за занавешенными окнами домов. В 1960-е годы, в разгар хрущёвской антирелигиозной борьбы, шаманов ещё штрафовали, однако накануне перестройки борьба с этим явлением стала уже чисто формальной. Все это помогло местным шаманам сохранить и донести до наших дней старые секреты и традиции.
Политика советской власти по уничтожению института шаманства среди коренного населения достигла лишь частичного успеха. Шаманы дожили до 1990-х годов, когда все ограничения на их деятельность были сняты. Сейчас они свободно справляют свои обряды, а из государственной казны всем малым народам России оказывается поддержка.
