Что такое геноцентризм
Геноцентризм — это представление о центральном, ведущем, господствующем положении генетических структур в индивидуальном развитии и в эволюции организмов . Согласно этой точке зрения, гены — не просто «один из факторов» развития, а первопричина всего: и того, каким будет организм, и того, как будет развиваться жизнь на Земле .
В научном сообществе этот взгляд укрепился в значительной степени благодаря синтетической теории эволюции и молекулярной генетике . После открытия двойной спирали ДНК в 1953 году геноцентризм и мутационизм — представление о мутациях как единственном источнике эволюционных новшеств — получили статус «прочно обоснованных достижений науки» .
Классическая формулировка звучит так: гены, подобно диктаторам, посылают «приказы» признакам — какими им быть: качественным — какую структуру или цвет иметь, количественным — какой величины достичь . Эта метафора «ген-признак» как рельсового пути долгое время казалась незыблемой.
«Эгоистичный ген»: человек как биоробот
Пик популярности геноцентризма пришёлся на 1976 год, когда вышла книга британского биолога Ричарда Докинза «Эгоистичный ген» . Докинз систематизировал наработки предшественников — в первую очередь американского социобиолога Роберта Триверса — и на основании математических расчётов представил радикальную картину.
Смысл жизни любого существа, утверждал Докинз, — распространить свои гены. Ради этой цели человек заботится о близких, строит социальные связи, жертвует собой. Организмы — не более чем «машины выживания» для генов, «биороботы», созданные молекулами для комфортного существования и распространения .
Особый удар геноцентристы нанесли по представлениям об альтруизме. Триверс утверждал, что один организм действует во благо другого лишь в ожидании будущей «отдачи». Добрые поступки — не что иное, как «инвестиция» в ожидании «процентов» . Даже материнская любовь в этой логике оказывается стратегией генов по сохранению копий самих себя.
Почему это называют «самым страшным взглядом»
Критики геноцентризма не случайно называют его антигуманным. Вот лишь несколько следствий, которые из него вытекают.
Первое. Если гены — главное, а организмы — лишь их временные оболочки, то человек лишается моральной субъектности. Он больше не автор своих поступков, а исполнитель «диктаторских приказов» микробиологии .
Второе. Геноцентризм игнорирует биологическую работу организмов как взаимодействующего с отбором фактора эволюции. Натуралисты, ежедневно наблюдающие за животными и растениями, видят, что неработающие органы отмирают, а интенсивно работающие развиваются. Геноцентризм это просто не объясняет .
Третье. Практические последствия. Геноцентризм влияет на ориентацию медицинских исследований — приоритет отдаётся поиску «генов болезней», тогда как средовые и социальные факторы остаются в тени . Человек начинает воспринимать себя как «изначально дефектного» носителя плохой наследственности .
Четвёртое, и, возможно, самое опасное. Геноцентризм создаёт питательную среду для редукционистских идей в социальной сфере. Если гены определяют всё, то и социальное неравенство, и этнические различия можно «объяснить» биологией. Именно на такой почве произрастал научный расизм XX века — хотя современные генетики категорически отвергают подобные интерпретации .
Научный крах: что не так с геноцентризмом
Современная наука нанесла по геноцентризму серию сокрушительных ударов. Философы биологии Пол Гриффитс и Карола Штотц в книге «Genetics and Philosophy» прямо отвергают геноцентризм и редукционизм, показывая, что молекулярная биология подорвала само различие «природа vs. воспитание» .
Эпигенетика — наука о наследовании, не связанном с изменениями в последовательности ДНК, — сегодня переживает «победное шествие», тогда как традиционная геноцентрическая парадигма сдаёт позиции . Исследования показывают: фенотип не строго детерминирован генетической программой. Внешняя среда, стресс, питание, социальные условия — всё это влияет на то, какие гены «включатся», а какие останутся «молчать».
Более того, геноцентризм не смог решить собственную главную задачу — объяснить путь от генов к признакам. Из более чем 50 тысяч генов в геномах лишь у некоторых видов изучены и локализованы 200–300 менделевских генов. Большинство адаптивных и хозяйственно значимых признаков остаются генетически не идентифицированными . Американский биолог Стивен Гулд отмечал: гены не выживают в одиночку и вынуждены действовать в сложной системе взаимодействий .
Наконец, сам тезис о «специальной роли» генов в причинности развития был поставлен под сомнение. Алекс Розенберг в работе «Defending information-free genocentrism» показал: особую роль генома следует искать не в его информационном содержании (которого у него, возможно, и нет в том смысле, который вкладывают в это слово), а в его способности буквально «программировать» эмбрион . Но и это — скорее философский маневр, чем спасение теории.
Что приходит на смену
Альтернативный взгляд — «каузальная демократия» — утверждает, что все причинно необходимые условия развития равны. Гены не более «важны», чем среда, белки или эпигенетические факторы. Келли Смит отмечала: если все биологические признаки «генетичны» просто потому, что гены в них участвуют, то этот ярлык не даёт полезной информации, так как применим решительно ко всему .
Современная биология всё больше склоняется к организмическому подходу, в котором биологическая организация понимается как «замыкание ограничений» — система взаимозависимых компонентов, где ни одна часть не является «главной» . Эволюционная биология развития (evo-devo) интегрирует эмбриологию с эволюцией, возвращая в науку то, что геноцентризм отверг: роль онтогенеза, среды и случайности .
Геноцентризм в биологии так же несостоятелен, как геоцентризм в космологии, писал один из критиков. Он — следствие слабости генетики, а не её силы. Генетики претендуют на объяснение всей эволюции, но не в силах объяснить даже путь от генов к признакам .
Уроки
Геноцентризм — это не просто научная ошибка. Это пример того, как красивая редукционистская схема захватывает умы, подчиняет себе целые области знания и производит опасные социальные последствия. Человек, сведённый к «биороботу», — это не только плохая биология. Это плохая антропология, плохая этика и, в конечном счёте, плохая политика.
История геноцентризма напоминает: наука движется от «центризмов» к более сложным, многомерным картинам мира. И когда очередная теория объявляет одну-единственную «главную причину» всего сущего — будь то гены, класс, раса или что-то ещё, — стоит вспомнить уроки XX века. Они были слишком дорогими, чтобы их забывать.
