Цифры поражают воображение даже сейчас, спустя десятилетия. За годы Великой Отечественной войны Красная армия взяла в плен 2 733 739 военнослужащих вермахта, СС и СД, а также 752 467 солдат и офицеров стран-сателлитов Германии — всего почти 3,5 миллиона человек. Но историки уверены: готовых сдаться было куда больше. Просто далеко не всем, поднявшим руки, удалось дожить до этапного пункта. И виной тому — не только ожесточение бойцов Красной армии, но и роковые ошибки самих немцев, допущенные в тот самый момент, когда их жизнь висела на волоске.
Сигнал, который не поняли
Первая и главная ошибка — недостаточно определённое выражение намерения сдаться. Казалось бы, что тут сложного: бросил оружие, поднял руки — и ты в плену. Но в боевой обстановке, когда вокруг свистят пули и грохочет артиллерия, любая неоднозначность могла стоить жизни.
При сдаче в плен прямо во время боя было совершенно необходимо сделать два абсолютно понятных и сигнализирующих о сдаче действия: бросить в сторону оружие, встать прямо и поднять вверх руки. Желательно при этом громко кричать «сдаюсь!». Казалось бы, что может быть проще? Но в хаосе боя многие немцы действовали нерешительно, медлили, оглядывались — и красноармейцы, не понимая, что перед ними пленный или всё ещё вооружённый враг, открывали огонь.
Были и случаи, когда сдающегося убивали случайно — уже после того, как он бросил оружие и поднял руки. В горячке боя разобрать, кто перед тобой, было непросто. Особенно если немец делал это не с полной уверенностью, а словно колеблясь.
Компрометирующие вещи: смерть в кармане
Вторая ошибка, возможно, самая парадоксальная: немцы не избавлялись от вещей, способных их скомпрометировать.
Ветеран Великой Отечественной войны Анатолий Премилов в своих мемуарах «Нас не брали в плен. Исповедь политрука» описывает случай, произошедший вскоре после публикации знаменитого приказа Сталина № 55 от 23 февраля 1942 года. В нём говорилось: «Красная Армия берёт в плен немецких солдат и офицеров, если они сдаются в плен, и сохраняет им жизнь». Один немец, попав в плен, достал из кармана этот документ и, указывая на него, проговорил: «Бефель Сталин, нихт капут!». Он рассчитывал, что приказ верховного главнокомандующего спасёт ему жизнь.
Но в карманах этого немца красноармейцы обнаружили советские деньги и порнографические фотоснимки. Для солдат, видевших зверства оккупантов, это стало доказательством того, что перед ними — мародёр и насильник. Пленного убили на месте. И дело было не в том, что красноармейцы не знали приказа. Дело в том, что ненависть к тем, кто грабил и насиловал на их земле, оказалась сильнее любого документа.
Помимо украденных ценностей, компрометирующими считались и презервативы, которые выдавались военнослужащим вермахта на оккупированной территории. Для советских солдат это было свидетельством того, что немец не просто воевал, а пользовался своим положением оккупанта для насилия над местными женщинами. И расправа была жестокой и быстрой.
Одиночество — плохой попутчик
Третья ошибка — попытка сдаться в одиночку или в составе слишком маленькой группы. Если целое подразделение решало прекратить сопротивление, оно обычно отправляло офицера-парламентёра для переговоров с советским командованием. Условия сдачи были ясны: полное разоружение и передача всей техники и припасов. В такой ситуации и красноармейцы, и командиры действовали по правилам.
Но если немец попадал в плен в одиночестве, он полностью терял контроль над своей судьбой. Его могли принять за диверсанта, шпиона или просто выместить на нём злобу за погибших товарищей. Шансов выжить у одинокого пленного было куда меньше.
Чёрная форма — смертный приговор
Отдельная категория — солдаты войск СС. Их красноармейцы ненавидели сильнее, чем обычных военнослужащих вермахта. И дело было не только в идеологии. Эсэсовцы отличались особой жестокостью на оккупированных территориях, и советские солдаты знали об этом.
Поэтому, оказавшись в безвыходной ситуации, эсэсовцы перед сдачей избавлялись от любых документов, опознавательных знаков и даже формы, способной выдать их принадлежность к войскам СС. Они переодевались в обычную полевую форму вермахта, надеясь, что их не опознают. Но если обман раскрывался, расправа была неминуемой.
Кому сдаваться — вопрос жизни и смерти
Четвёртая ошибка касалась выбора того, перед кем поднимать руки. Как справедливо заметили историки, лучше было держаться ближе к советским офицерам и людям более старшего возраста — более уравновешенным, склонным выполнять приказы командования. Молодые солдаты, только что пришедшие на фронт, горели жаждой мести за зверства немцев на оккупированной территории. Они видели сожжённые деревни, расстрелянных мирных жителей, и ненависть в их сердцах была слишком сильной, чтобы остановиться перед безоружным врагом.
В начале войны, когда немцев ещё не ненавидели как самых ужасающих зверей, отношение к пленным было иным. Новобранец Юрий Глазунов вспоминал, что к пленным «относились как к выбывшим из игры» — нейтрально и даже благожелательно. Пропаганда ведь прежде учила, что немец — это классовый друг, такой же трудящийся, как и русский, но только ему капиталисты промыли мозг и заставили воевать. Но к 1942–1943 годам, когда вся страна узнала о зверствах нацистов на оккупированной территории, отношение к пленным изменилось кардинально.
«Бефель Сталин» не всегда спасал
Даже знаменитый приказ Сталина № 55 не стал панацеей для всех, кто хотел сдаться. Хотя он произвёл на советских воинов большое впечатление, они продолжали убивать «фрицев», даже если те сдавались. Всё зависело от обстоятельств, от конкретной ситуации, от того, что именно находили у пленного в карманах, от того, перед кем он поднимал руки.
Немцы, которые внимательно изучали советские листовки и знали о приказе, часто пытались использовать это знание как щит. Но, как показывает история с немцем, у которого нашли советские деньги и порнографию, одного лишь знания приказа было недостаточно. Нужно было ещё и не вызывать у красноармейцев никаких подозрений.
Заключение
Судьба немецкого военнопленного в руках Красной армии была непредсказуемой. С одной стороны, существовали приказы, запрещавшие убивать сдающихся. С другой — была народная ненависть, порождённая зверствами оккупантов. И в этом противоречии каждый немец, решивший сдаться, должен был найти свой собственный путь к выживанию.
Ошибки, которые совершали немцы при сдаче в плен, были вызваны не только незнанием правил. Они были следствием страха, растерянности, а иногда — и самоуверенности. Те, кто действовал решительно, чётко демонстрировал свои намерения, избавлялся от компрометирующих вещей и сдавался опытным офицерам, — имел куда больше шансов выжить. Те, кто колебался, пытался обмануть или полагался лишь на бумажку с приказом, — часто платили за это жизнью. Война — это всегда крайность, где даже правила игры пишутся кровью.
