Сегодня Соединённые Штаты — это страна, чей военный бюджет превышает суммарные расходы десятка следующих за ней держав, чей флот бороздит все океаны планеты, а авианосцы служат символом неоспоримой глобальной мощи. Но было время — и оно длилось без малого четверть века, — когда молодое американское государство не могло защитить даже собственные торговые суда. И платило дань. Не врагам на поле боя — пиратам. Регулярно, ежегодно и в таких объёмах, что эти выплаты пожирали пятую часть всего национального дохода.
Это одна из самых унизительных страниц в истории США. И тот факт, что о ней предпочитают не вспоминать в патриотических учебниках, лишь подтверждает: национальная гордость не всегда уживается с исторической правдой.
Как британский протекторат превратился в пиратскую кормушку
До обретения независимости американские колониальные суда в Средиземном море находились под защитой британского королевского флота. Британцы, сами выплачивавшие дань берберийским правителям, тем не менее обеспечивали своим подданным относительную безопасность. Но всё изменилось в 1783 году.
Подписав Парижский мирный договор и став суверенным государством, США лишились этой защиты. Британские дипломаты не преминули уведомить правителей Варварского берега: отныне американские корабли — законная добыча. И пираты не заставили себя ждать.
Уже в 1784 году Конгресс США вынужден был выделить деньги на переговоры с морскими разбойниками. А в 1785 году алжирские корсары захватили у берегов Португалии два американских судна — шхуну «Мария» и бриг «Дофин». Их капитаны и матросы были обращены в рабство. Восемь лет они томились в алжирских темницах, пока Штаты наконец не собрали сумму выкупа.
Ситуация была унизительной вдвойне. Американские моряки — свободные граждане республики, сражавшейся за независимость под лозунгом «Не наступай на меня», — содержались в цепях, морились голодом и умирали от чумы в пиратских застенках. А их правительство в это время торговалось о цене.
Цена трусости: двадцать процентов бюджета
Масштаб выплат поражает даже по современным меркам. В 1795 году США заключили с Алжиром договор из 22 пунктов. Соединённые Штаты обязались выплатить 992 463 доллара единовременно и 12 000 алжирских золотых монет ежегодно. Позже — новый договор с Триполи: 56 486 долларов за мир и ежегодные поставки корабельных припасов.
К 1800 году сумма ежегодных выплат достигла 20% всех доходов американской казны. Для сравнения: сегодня Пентагон тратит на оборону около 15% федерального бюджета. То есть молодая республика отдавала пиратам бо́льшую долю своих доходов, чем современная Америка — на собственную армию и флот.
При этом выплаты не гарантировали безопасности. Берберийские правители — триполитанский паша, тунисский бей, алжирский дей и марокканский султан — постоянно повышали требования. В декабре 1800 года паша Триполи Юсуф Караманли предъявил ультиматум: увеличить ежегодную дань до 225 000 долларов или готовиться к войне.
Республика, основанная на принципах свободы и суверенитета, оказалась в положении вассала, вынужденного откупаться от разбойников. Это был позор, который невозможно было скрыть за патриотической риторикой.
«Миллионы на оборону, ни цента на дань»
В американской истории есть одна любопытная фраза. В 1798 году, во время «квази-войны» с Францией, посол Чарльз Пинкни произнёс: «Миллионы на оборону, но ни цента на дань». Эти слова стали неофициальным девизом внешней политики США.
Но ирония в том, что в те самые годы, пока Пинкни произносил пламенные речи, его правительство продолжало отстёгивать пиратам пятую часть бюджета. Слова оказались громче дел — и намного.
Однако к началу XIX века терпению американцев пришёл конец. В 1794 году Конгресс наконец-то санкционировал строительство первых шести фрегатов нового военно-морского флота. Это были те самые корабли — «Конституция», «Констеллейшн», «Чесапик» и другие, — которым суждено было прославить американское оружие в войне 1812 года. Но пока они только строились, дань продолжала течь в алжирскую казну.
Первая война и её горький урок
В 1801 году к власти пришёл Томас Джефферсон. Ещё будучи послом во Франции, он предлагал создать международную коалицию для борьбы с берберийскими пиратами. Но европейские державы предпочли платить — так было дешевле и проще.
Узнав о вступлении Джефферсона в должность, паша Триполи потребовал дополнительных 225 тысяч долларов. Джефферсон ответил отказом. И в мае 1801 года американская эскадра под командованием коммодора Ричарда Дейла отправилась в Средиземное море.
Так началась Первая берберийская война — первая зарубежная война в истории США.
Но даже победа далась не без унижений. В октябре 1803 года фрегат «Филадельфия» сел на мель у берегов Триполи и был захвачен пиратами вместе с экипажем из 307 человек. Лишь в 1805 году, после дерзкой операции лейтенанта Стивена Декатура, сжёгшего захваченный фрегат прямо в триполийской гавани, и после сухопутного рейда отряда наёмников Уильяма Итона на Дерну, паша согласился на мир.
Цена мира? 60 тысяч долларов выкупа за пленных. Джефферсон, клявшийся не платить «ни цента», заплатил. И это был не последний раз.
Воспитание флотом
Окончательно проблема берберийских пиратов была решена только в 1815 году, уже при президенте Джеймсе Мэдисоне. Эскадра из десяти кораблей под командованием Стивена Декатура появилась у берегов Алжира и просто пригрозила бомбардировкой. Угроза сработала: алжирский дей согласился освободить всех американских пленников без выкупа и прекратить нападения на американские суда.
Парадокс в том, что проблема решилась не дипломатией и не многолетними унизительными выплатами, а демонстрацией силы. Те самые 20% бюджета, которые годами уходили пиратам, оказались потрачены зря — флот, построенный на эти деньги, в конце концов сделал своё дело.
Заключение
История выплаты дани берберийским пиратам — это не просто курьёзный эпизод из прошлого. Это зеркало, в котором отражаются фундаментальные противоречия американской внешнеполитической традиции. С одной стороны — громкие лозунги о свободе и суверенитете. С другой — прагматичный, а порой и унизительный торг, когда принципы уступают место сиюминутной выгоде.
Четверть века молодая республика, провозгласившая себя светочем свободы, платила дань пиратам. Двадцать процентов национального дохода уходили на откуп разбойникам, захватывавшим американских граждан в рабство. И потребовалась целая война — и ещё одна угроза силой — чтобы этот позорный период наконец завершился.
«Миллионы на оборону, ни цента на дань» — эти слова так и остались красивым лозунгом. Потому что на самом деле американцы платили. Платили долго, платили много и платили с унизительной регулярностью. И если уж говорить о «главном позоре» в истории США, эта история — один из главных претендентов на это звание.
