Смерть Николая Васильевича Гоголя — одна из самых загадочных страниц русской литературы. За 170 с лишним лет, прошедших с того дня, как 3 марта 1852 года писатель скончался в Москве, его уход оброс таким количеством мифов, что отделить правду от вымысла порой почти невозможно. Самая живучая легенда, известная каждому школьнику, — о том, что Гоголя похоронили заживо. Что он впал в летаргический сон, его приняли за мёртвого, предали земле, и он очнулся уже в гробу, под землёй. Но откуда взялась эта страшная история? И есть ли в ней хоть крупица правды?
Болезнь и страх: как Гоголь сам создал почву для слухов
Всё началось задолго до смерти. Гоголь был человеком мнительным, болезненно впечатлительным. Писатель страдал от нервных припадков, был подвержен обморочным состояниям, которые тогда называли «летаргией». В периоды таких приступов его сердце билось так слабо, а дыхание было таким поверхностным, что окружающие могли принять его за мёртвого.
Сам Николай Васильевич панически боялся быть погребённым заживо. Этот страх он запечатлел в своём знаменитом «Завещании», опубликованном ещё при жизни в книге «Выбранные места из переписки с друзьями»:
«Находясь в полном присутствии памяти и здравого рассудка, излагаю здесь свою последнюю волю. Завещаю тела моего не погребать до тех пор, пока не покажутся явные признаки разложения. Упоминаю об этом потому, что уже во время самой болезни находили на меня минуты жизненного онемения, сердце и пульс переставали биться».
Именно это завещание и стало первым источником, из которого выросла легенда. Если сам писатель боялся быть похороненным живым, значит, так оно и случилось? Так рассуждали те, кто верил в мистическую подоплёку его смерти.
Однако уже современники Гоголя могли бы развеять эти сомнения. Сразу после смерти писателя с него была снята посмертная маска — процедура, предполагающая наложение гипса на лицо. «С живого, даже и в летаргическом сне, маску не снимешь — задохнется», — справедливо заметил исследователь Юрий Манн. Если бы Гоголь был жив или даже просто находился в глубоком обмороке, снятие маски убило бы его. Значит, врачи, проводившие эту процедуру, не сомневались: перед ними мёртвое тело.
Эксгумация 1931 года: как рождаются легенды
Вторая глава этой истории случилась спустя почти восемь десятилетий. В 1931 году советское правительство решило ликвидировать некрополь Данилова монастыря, чтобы устроить на его месте колонию для малолетних преступников. Останки наиболее известных людей, погребённых там, было решено перенести на Новодевичье кладбище. Среди них оказался и Гоголь.
31 мая 1931 года могилу писателя вскрыли. На перезахоронении присутствовали представители советской интеллигенции, в том числе писатель Владимир Лидин. Именно его свидетельства и породили все последующие страшные слухи.
По словам Лидина, когда гроб извлекли из земли и открыли, присутствующих охватило недоумение: скелет лежал с повёрнутым набок черепом. Вспомнили завещание Гоголя, его страх быть погребённым заживо — и родилась версия: писатель очнулся в гробу, пытался выбраться, ворочался, и поэтому его голова оказалась повёрнутой.
Вот так «с лёгкой руки неистощимого на выдумки Лидина и пошла гулять по Москве страшная легенда о том, что писатель был похоронен заживо». Позже Лидин развил успех и добавил новую жуть: будто бы черепа в гробу и вовсе не было. Якобы его выкрали ещё в 1909 году, к столетию со дня рождения писателя, по инициативе известного коллекционера Алексея Бахрушина. История о похищенном черепе обросла новыми фантастическими подробностями — о том, как череп путешествовал по Европе, попал к итальянскому коллекционеру, а затем исчез вместе с поездом, в котором его везли.
Почему легенда оказалась ложью
Современные историки и медики единодушно опровергают версию о летаргическом сне. У неё есть как минимум три весомых контраргумента.
Во-первых, как уже говорилось, посмертная маска. Её сняли через несколько дней после смерти. Процедура эта требует неподвижности и, главное, бездыханности — иначе гипс попросту не даст дышать. Если бы Гоголь был жив, снять маску было бы невозможно.
Во-вторых, естественное объяснение повёрнутого черепа. Скульптор Н. Рамазанов, лично участвовавший в снятии маски, вспоминал, что уже тогда видел «следы разрушения» на теле. Спустя 80 лет после захоронения первыми подгнили у гроба боковые доски. Крышка под тяжестью грунта опустилась и стала давить на голову покойного, отчего та повернулась набок. Никакого «ворочания» в гробу не было — была лишь физика разложения.
В-третьих, состояние останков. Доцент Пермской медакадемии Михаил Давидов отмечал, что через 80 лет и тело, и гроб истлели настолько, что разобрать, «скребся» ли покойник, совершенно невозможно.
И наконец, врачи, наблюдавшее Гоголя в последние дни, не оставили сомнений в его смерти. Писатель действительно был тяжело болен — истощён, подавлен, отказывался от еды. Но он был мёртв.
Почему легенда оказалась такой живучей
Но если всё так очевидно, почему легенда о похороненном заживо Гоголе до сих пор жива и пересказывается как факт?
Ответ дал писатель Андрей Синявский: «Очень уж эта легенда идет ко всему облику Гоголя, к его таинственной смерти и к его странной литературе, в которой летает, бегает и ползает такое количество живых мертвецов и мертвых душ».
Действительно, Гоголь — писатель мистический, его жизнь была окутана тайнами, а его творчество населено призраками и тенями. Сожжение второго тома «Мёртвых душ», странная болезнь, загадочная смерть в 42 года — всё это создаёт идеальную почву для мифов. Легенда о том, что автор «Мёртвых душ» сам испытал участь своих персонажей — быть заживо погребённым, — слишком поэтична, чтобы от неё отказаться. Она звучит как последняя, самая страшная глава его собственного произведения.
На самом деле Гоголь не был похоронен живым. Он умер от болезни — скорее всего, от истощения и нервного расстройства, усугублённых строгим постом и отказом от еды. А повёрнутый череп при эксгумации — это результат естественных процессов тления, а не свидетельство страшной агонии в гробу.
Но миф оказался сильнее фактов. Он пережил и самого Гоголя, и всех его современников, и советских литературоведов, и даже — в какой-то мере — нашу эпоху. И сегодня, когда мы пересказываем эту историю друг другу, мы делаем это не потому, что верим в неё. А потому, что она слишком хорошо вписывается в тот странный, тёмный, гротескный мир, который создал Николай Васильевич Гоголь. Мир, где мёртвые души бродят среди живых, а живые — неотличимы от мёртвых.
