В общепринятом понимании грех — это нарушение заповедей, преступление, за которое человеку непременно будет послано наказание. Такое представление верно лишь отчасти и в большей степени соответствует положениям уголовного права, чем духу христианства, приписывая Богу прокурорские функции. На самом деле в основе этого понятия лежит совсем иная логика.
«Непопадание в цель»
Слово «грех» происходит от общеславянского grechъ, что означает «ошибка, путаница». На русский язык им было переведено греческое ἁμαρτία (амартиа) — «промах, непопадание в цель». Грех, по сути, это и есть «непопадание в цель» человеческой жизни.
Согласно библейскому повествованию, с того момента, когда Адам и Ева предали Бога и отпали от богообщения, они отпали и от источника собственной жизни, дали злу власть над собой и стали смертны. Человек был задуман как непрестанно пребывающий с Богом. После же такого отпадения грех и смерть получили распространение не только на человеческую природу, но и на весь физический мир, который изначально Бог задумал подвластным людям.
Смысл жизни
Согласно христианскому учению, смыслом жизни человека является купание в Фаворском свете и возвращение к Богу. Благая весть заключается в том, что восстановление утраченного богообщения и постоянное стремление к богопознанию могут осуществляться на любом поприще — в работе, в общении с близкими, в уединении.
Грех же — это «болезнь души», уклонение с пути. Это действие, которое противоестественно подлинной природе человека и Божественному замыслу о нём. Грех называют преступлением против Спасителя и против ближнего, но ещё в большей степени грех — это преступление человека против себя самого.
Божественная техника безопасности
Заповеди — это не бессмысленные запреты, а проявление Божией любви. Нарушая их, мы не просто нарушаем некое табу, а пренебрегаем « божественной техникой безопасности» души. Точно так же, как нарушение подобных правил опасно для нашего тела, так и грех неизбежно вредит душе. То, что мы склонны считать «наказанием за грехи», на самом деле — обычные и логичные последствия этой небрежности, «осложнения болезни», от которых любящий Бог нас и пытается оградить своими заповедями.
Понимание грека как «промаха» и «болезни», а не как «преступления», кардинально меняет отношение человека к своей вере и к самому себе. Оно убирает страх перед карающим судьёй и заменяет его образом врача, который хочет исцелить, а не наказать. И в этом смысле христианство оказывается не столько системой запретов, сколько системой исцеления — от отчаяния, от уныния и от смерти.
