Цена вопроса: пленные как разменная монета
Начнем с того, что Женевская конвенция 1949 года об обращении с военнопленными, которую СССР ратифицировал в 1954 году, на афганских горных тропах не работала практически никогда . Ни та, ни другая сторона не собиралась церемониться с захваченным врагом. Но если для моджахедов пленный «шурави» был прежде всего объектом для устрашения и демонстрации жестокости, то для советского командования пленный душман представлял интерес исключительно прагматичный. Живой «дух» — это источник информации. И, что не менее важно, это разменная монета.
По официальным данным, за всю войну в плену у моджахедов побывало 417 советских военнослужащих . Чтобы вернуть их, наши вели торг. Душманы охотно шли на обмен, но условия диктовали жесткие: за одного советского солдата или офицера они требовали от четырех до шести своих . Советское командование на эти условия, как правило, соглашалось — жизнь нашего бойца стоила дороже. Иногда, впрочем, обмен был и более прозаичным: за пленного «шурави» давали грузовик муки, медикаменты, топливо, оружие. Встречались и вовсе удивительные сделки — однажды солдата удалось обменять на задний мост от грузовика ЗИЛ . Так что ценность пленного определялась не только его знаниями, но и его «меновой стоимостью».
Допросы с пристрастием
Не стоит думать, что пленные душманы, попав в руки наших разведчиков, сидели в уютных камерах и беседовали за чашкой чая. Основная цель взятия «языка» — разведка, и методы дознания были суровыми.
Ветераны-спецназовцы в своих откровениях признают, что пленных «духов» редко жалели. Их могли подвесить в резиновой петле к стволу танковой пушки так, чтобы пальцы ног едва касались земли . Эта поза, при которой мышцы спины испытывают колоссальную нагрузку, часто служила «прелюдией» к серьезному разговору. Тех, кто отказывался говорить, жестоко избивали. Роль палача чаще всего исполнял кто-то из прапорщиков — людей, прошедших школу выживания и не склонных к сантиментам.
Впрочем, справедливости ради, стоит отметить: поначалу, на ранних этапах войны, отношение к пленным афганцам было более сдержанным. Но после того, как душманы начали вырезать на наших солдатах «красные тюльпаны» и сдирать кожу заживо , число зверств с обеих сторон покатилось по нарастающей. «Око за око» — этот древний принцип работал в горах Афганистана безотказно .
«Мне нечем их кормить»: цена одного приказа
Были и вовсе жуткие эпизоды, которые вскрылись лишь с наступлением гласности. Один из самых резонансных случаев произошел летом 1981 года в районе Гардеза. Отряд десантников захватил шестерых моджахедов. Командир отряда приказал доставить их в штаб вертолетом. Но, когда борт уже поднялся в воздух, из штаба пришла радиограмма: «Мне нечем их кормить!» . Продовольствие в условиях блокады кишлаков было на вес золота, и тратить его на пленных командир бригады не собирался.
Офицер, сопровождавший пленных, решение принял мгновенно. Вертолет находился на высоте двух километров. Посадка не планировалась. «Духов» просто вытолкнули в открытый люк . Этот случай был не единичным — практика сбрасывания пленных с вертолетов, к сожалению, имела место быть. Заместитель командира полка в районе Газни был приговорен военным трибуналом к высшей мере наказания за расстрел двенадцати пленных моджахедов . Правосудие, хоть и с опозданием, но настигало тех, кто переходил грань.
Были ли «хорошие» пленные?
В то же время нельзя говорить, что всех пленных душманов ждала неминуемая смерть. Известны случаи, когда пленных афганцев обменивали, содержали в обычных тюрьмах под охраной местной полиции . Если «дух» был ценным источником и знал много, его могли допрашивать долго и — в отдельных случаях — не убивали, а передавали дальше по инстанциям.
Были и те, кто шел на контакт. После освобождения и возвращения в свою среду некоторые из бывших пленных, как ни странно, сохраняли уважение к «шурави». Уже в наше время, когда поисковики ездили в Афганистан устанавливать судьбы пропавших без вести, многие ветераны-моджахеды, воевавшие против СССР, встречали русских с пониманием: «Шурави? Советский, да? Слушай, пойдем, хоть посидим, чаю попьем, плов поедим, поговорим. Мы вас уважаем» . Для них война осталась трагедией, но личная ненависть к советскому солдату со временем ушла. Чего не скажешь о тех, кто прошел через зверства с обеих сторон.
Эпилог
Так как же содержались душманы в советском плену? Ответ неутешительный: жестоко, прагматично и без особой гуманности. В условиях той войны, когда противник не признавал правил, наши офицеры и солдаты действовали по законам военного времени — суровым и кровавым. Одни мстили за замученных товарищей, другие решали оперативные задачи любыми доступными средствами, третьи попросту экономили ресурсы.
Память об афганском плене с обеих сторон — это не только подвиг освобожденных, но и тяжелый груз ответственности. И ворошить эти страницы истории важно не ради осуждения или поиска виноватых, а лишь для одного: чтобы помнить, какой ценой дается война. И чтобы больше никогда не повторять чужих ошибок.
