Ночь с 8 на 9 мая 1945 года. В пригороде Берлина Карлсхорсте только что поставили точку в самой кровопролитной войне XX века. Казалось бы, врагов нужно гнать в шею. Но советское командование рассудило иначе: фельдмаршал Кейтель и его свита еще не знали, что их ждет роскошный банкет. Сталин и Жуков решили преподать урок, о котором немецкие генералы будут вспоминать до самой смерти.
«Астория» не понадобилась
За столом победителей в офицерском клубе Карлсхорста царило веселье. Жуков лично приказал: все яства — только свои, отечественные, никаких трофеев. Щи, расстегаи, шашлык по-грузински, индюк — все везли из Москвы самолетами, не доверяя побежденному Берлину. А что же немцы, расписавшиеся в собственном крахе?
Кейтель, которого еще час назад била нервная дрожь, ожидал, что их посадят в холодный подвал. Но Жуков вспомнил про гитлеровскую спесь. Когда-то нацисты были так уверены в падении Ленинграда, что напечатали пригласительные билеты на банкет в гостинице «Астория». Не вышло. И тогда настал момент самого изощренного унижения в истории дипломатии.
Ужин с привкусом золы Победы
Немцам накрыли шикарный стол — с закусками, винами и горячим . Побежденным подали даже свежезамороженную клубнику из лучшего ресторана Берлина . Но психологическая подоплека этого застолья была страшнее любого допроса.
Во-первых, немецкую делегацию накормили... за отдельным столом, в соседней комнате . Победители и побежденные даже не смешивались. А во-вторых, пока за спинами представителей рейха стояли британские офицеры с автоматами, им настойчиво предлагали еду. Они запивали свой позор шампанским под пристальным взглядом конвоя . Кейтель этого прямо не пишет, зато генерал Антипенко в мемуарах эту деталь подчеркнул особо. Немецкая делегация пила и ела, но постепенно аппетит сменился ужасом. Это был последний пир. Кейтеля за этим столом даже угощали икрой, заставляя его мириться с унизительным положением.
Пока Кейтель давился деликатесами под дулами автоматов, маршал Жуков и генералы союзников веселились до утра — с песнями, плясками и даже падениями от усталости.
Картечный бал победителя
Церемония получилась с двойным дном. Вроде бы великодушие (как Петр I, пригласивший шведских генералов на пир после Полтавы), но подтекст был совсем другим: «Смотрите, как мы умеем жить, и помните, чья взяла».
Через несколько месяцев этот банкет заслужил нелестную оценку самого близкого к Кейтелю человека. В Нюрнберге министр вооружений Третьего рейха Альберт Шпеер, услышав похвальбу Кейтеля о «русском великодушии», буквально взбесился: «Он не понял, что ему следовало просто проглотить кусок, но не прикасаться к шампанскому со стола победителя». Кейтель, повешенный в октябре 1946-го, так и не понял глубины нравственного унижения. А для советских генералов пышный ужин в Карлсхорсте стал символом торжества: мы не только разбили армию, но и заставили их самих наливать себе вино за нашим столом.
