Как советские лётчики защищали Китай в 1937–1941 годах — война, о которой не писали
О добровольцах в Испании в СССР знали все — их награждали открыто, о них снимали кино. О тех, кто в те же годы воевал в Китае, не знал никто, кроме самих участников. Они уезжали «в командировку», получали чужие имена и подписывали бумагу о неразглашении. Первые воспоминания вышли через тридцать пять лет, когда многие герои этой истории уже погибли — но не в Китае, а под Москвой и Сталинградом.
Договор, который подписали через месяц после войны
7 июля 1937 года Япония начала полномасштабное вторжение в Китай. У Чан Кайши было около трёхсот боевых самолётов, разномастных, купленных где попало — итальянских, американских, немецких. К ноябрю от этой авиации осталось меньше сотни. Небо над Шанхаем и Нанкином принадлежало японцам. 21 августа 1937 года Москва и Нанкин подписали договор о ненападении. Формально — только о ненападении. Фактически — договор стал рамкой для военной помощи, которую в советских документах назвали операцией «Z» (в русской транскрипции — «Зет»). В марте 1938 года Китай получил первый кредит на 50 миллионов долларов, в июле — второй такой же, в июне 1939-го — третий, на 150 миллионов. Всё это шло оружием. За четыре года по этим кредитам в Китай отправили, по подсчётам Дёмина, около 1250 самолётов: истребители И-15 и И-16, бомбардировщики СБ, ТБ-3, позже ДБ-3. Плюс танки Т-26, орудия, пулемёты, боеприпасы. Но самолёты сами не летают, а китайских пилотов, способных освоить И-16, было мало. Поэтому вместе с машинами поехали люди.
Трасса длиной в три тысячи километров
Морем везти было нельзя — японский флот блокировал побережье. Открыли сухопутную трассу: Алма-Ата — Кульджа — Урумчи — Хами — Ланьчжоу. Почти три тысячи километров через Синьцзян, пустыню Гоби, перевалы Тянь-Шаня. Истребители везли разобранными на грузовиках и собирали на промежуточных аэродромах, бомбардировщики перегоняли своим ходом с посадками через каждые 300–400 километров. Аэродромы были грунтовыми, метеосводок не существовало, карты часто не совпадали с местностью. Первая группа советских лётчиков прибыла в Ланьчжоу в конце октября 1937 года. Командир истребителей Владимир Курдюмов погиб в первые же дни — разбился при посадке на высокогорном аэродроме. Его место занял Алексей Благовещенский, ставший впоследствии одним из главных персонажей этой войны.
Первый бой над Нанкином
21 ноября 1937 года семёрка И-16 под командованием Благовещенского вылетела на перехват японских самолётов над Нанкином. Это был первый бой советских лётчиков в Китае. По советским данным, сбили два бомбардировщика и один истребитель без потерь. Нанкин это не спасло — город пал через три недели, — но японцы впервые за войну столкнулись с истребителями, которые не уступали их A5M. Дальше центром обороны стал Ханькоу (нынешний Ухань), куда переехало китайское правительство. Именно там произошли самые известные бои. 29 апреля 1938 года, в день рождения императора Хирохито, японцы отправили на Ханькоу большой налёт — 54 самолёта, по советским подсчётам. Их встретили советские и китайские истребители. Итог по советской версии — 21 сбитый японец при 12 потерянных своих. Японские источники признают потери гораздо меньшие; спор о цифрах идёт до сих пор. Что не оспаривается — после этого дня японская авиация надолго отказалась от дневных налётов на Ухань. 31 мая того же года над Ханькоу Антон Губенко, расстреляв боезапас, таранил японский истребитель и благополучно сел. Это первый таран советского пилота за пределами страны — за год до Халхин-Гола.
Налёт на Тайвань
Самая дерзкая операция принадлежит бомбардировщикам. 23 февраля 1938 года, в день Красной армии, 28 СБ под командованием Фёдора Полынина вылетели из Ханькоу на японский аэродром в Тайбэе на острове Тайвань, который тогда был японской колонией. Расстояние — более тысячи километров в одну сторону, значительная часть над морем, без прикрытия истребителей, на пределе дальности. По воспоминаниям Полынина, японцы на Тайване не ждали удара настолько, что не выставили ни зениток, ни дежурного звена. Бомбардировщики отработали по стоянкам и ангарам и ушли без потерь. Советская сторона заявила о сорока уничтоженных самолётах и трёхлетнем запасе горючего. Точные японские потери неизвестны, но факт, что налёт стал шоком для Токио, признают все: губернатора Тайваня сняли, командование ПВО острова заменили. Ещё одна громкая история — бомбардировщики Тимофея Хрюкина, которые в 1938 году атаковали японские корабли на Янцзы и потопили крупное судно. В советских наградных документах оно называлось авианосцем; современные исследователи, включая Дёмина, считают, что это был транспорт или авиатендер. Хрюкин получил Героя Советского Союза — как и Полынин, Благовещенский, Губенко, Григорий Кравченко, Павел Рычагов, Степан Супрун. Всего за Китай Героями стали четырнадцать лётчиков.
Кто ещё там был
Список имён впечатляет задним числом. Павел Рычагов после Китая в 29 лет стал командующим ВВС Красной армии. Степан Супрун в 1939–1940 годах командовал истребительной группой в Чунцине, а в первые дни Великой Отечественной погиб под Витебском. Григорий Тхор, командовавший бомбардировщиками, в 1941 году попал в плен и погиб в Флоссенбюрге. Константин Коккинаки, брат знаменитого испытателя, в 1940 году сбил над Чунцином несколько машин. Всего через операцию «Z» прошло, по разным оценкам, от 3600 до 5000 советских военнослужащих — лётчиков, техников, советников, водителей, зенитчиков. Главным военным советником в 1940–1942 годах был Василий Чуйков, будущий защитник Сталинграда. Погибло в Китае, по самым осторожным подсчётам, свыше двухсот советских лётчиков и техников — в боях, при перегонах, в катастрофах на трассе. Пятнадцать из них лежат в Ухане, в парке Цзефан, под памятником, поставленным в 1956 году. Остальные — на кладбищах Ланьчжоу, Чунцина, Наньчана, в местах, где часто уже нет ни могил, ни табличек.
Почему молчали
Молчали по понятной причине. СССР официально в войне не участвовал, и любое признание грозило конфликтом с Японией, которую Москва вплоть до 1941 года боялась больше, чем Германии. Лётчики летели под китайскими опознавательными знаками, в китайской форме, с чужими документами. В советской печати этих людей не существовало. Награды им вручали в Кремле закрытыми указами, без публикации в газетах. Помощь пошла на спад после Халхин-Гола и особенно после советско-японского пакта о нейтралитете 13 апреля 1941 года. Последние группы отозвали к лету 1941-го. А потом началась своя война, и китайская глава просто затерялась. О ней вспомнили в 1970-е, когда уцелевшие участники стали публиковать воспоминания. Но и тогда вышло странно: с Китаем СССР был в ссоре, и книги о помощи Китаю выходили в год, когда на Даманском стреляли. Так эта война оказалась неудобной дважды — сначала потому, что о ней нельзя было говорить, потом потому, что не хотелось.
