«Варнак» и другие: клеймо каторги
Самая прямая и очевидная категория «каторжных» фамилий — те, что образованы от слова «варнак». На сибирском диалекте оно означало ровно одно: каторжник, ссыльный. При этом существовал и женский вариант — «варначка».
Каторжане, прибывая на Урал и в Сибирь, начинали относиться к категории людей, отверженных обществом за различные антисоциальные деяния. На каторге не было фамилий — только клички. Известный случай — судьба гидрографа и навигатора Фёдора Соймонова. Сосланный на Охотские соляные прииски императрицей Анной Иоанновной, он лишился фамилии и стал «Федькой-варнаком». Когда спустя годы его разыскивали по приказу Елизаветы Петровны, помилованный адмирал ответил на вопрос: «Да, был некогда Фёдор Соймонов, но теперь он несчастный Федька Иванов!»
Так что, если ваша фамилия — Варнаков, Варнацкий или Варнак — с высокой вероятностью ваши предки были ссыльнопоселенцами. Сюда же примыкают Бесфамильные, Безымянные, Неизвестные и Непомнящие. Когда беглых каторжников ловили, они часто скрывали своё настоящее имя, чтобы не получить дополнительное наказание. На допросах они отвечали: «Не помню», «Родства не знаю». Писарь записывал это в документы — так и появлялись фамилии-загадки.
По разбойничьей профессии
Вторая большая группа — фамилии, образованные от прозвищ, которые давали по роду «преступной деятельности». Разбойник мог стать Кистеневым, Тесаковым, Гасиловым или Молотиловым. Вор — Копейкиным, Грошиным или Рублёвым. Убийцу могли прозвать Душиловым, Давилиным или Резаковым.
Эти фамилии — не просто слова. Это метка времени, способа выживания, чужой оценки. В них застыла та самая «лихая» жизнь, которую вели на каторге и в ссылке.
По ремеслу на новом месте
Но не все каторжники были разбойниками и убийцами. В 1756 году Елизавета Петровна издала указ, разрешающий помещикам «за предерзостные поступки» отправлять в Сибирь своих крепостных. А в 1767 году, уже при Екатерине II, пожизненная каторга была введена для крестьян, посмевших жаловаться на помещиков.
Эти люди получали фамилии по новой «гражданской профессии» — но со своим, сибирским колоритом. Кошовкин — тот, кто делал санки («кошовка» — сани). Кулемин — изготовитель капканов на пушного зверя. Унтайкин — сапожник, изготовлявший унты. Снискин — мастер рыболовных снастей. Теплушников — от слова «теплушка» (повозка или одежда). Фамилия Котов также могла образоваться не от названия животного, а от слова «коты» (ударение на первый слог) — так в Сибири называли кожаную обувь.
Здесь же — фамилии, связанные с местами отбывания наказания или видом принудительного труда: Нерчинские, Иркутские, Солеваровы, Рудокоповы, Золотомоевы. Кстати, фамилия Бубенщиков тоже из этого ряда: бубенщик — каторжник с бубновым тузом на спине. Оседая после каторги на поселении, бывший каторжанин обзаводился семьёй, и его дети становились Бубенщиковыми.
По родным местам
Тоска по родным местам заставляла некоторых каторжан брать фамилии по географическому признаку. Так появились Астраханцевы, Вяткины, Вологжанины, Калугины, Колмогоровы, Новгородцевы, Ладогины, Москвитины, Черкашины.
Была и традиция давать фамилии по новому месту жительства — Томский, Омский, Канский. Многочисленные Новосёловы и Новосельцевы тоже могли быть из этой же «оперы». Ссыльных из крупных городов записывали как Москвины, Питерские, Казанцевы — так их отличали от местных жителей.
Отдельная категория — военнопленные. Среди них бывали Литвиновы, Немчиновы (от «немец» — любой иностранец), Шведовы, Чудиновы (от «чудь» — собирательное название финно-угорских народов).
По внешности и физическим недостаткам
Порой люди получали фамилии по внешним признакам. Зачастую это было связано с какими-то недостатками или недугами. Так появлялись Беспаловы, Безносовы, Слепцовы. Хромой, Кривой — напоминание о телесных наказаниях или болезнях. Многих из этих людей умышленно избивали и увечили, чтобы преступников можно было с лёгкостью отличить от рядовых граждан.
Польский след
Огромный пласт каторжан — участники польских восстаний XIX века. Шляхта, интеллигенция, офицеры. Их ссылали тысячами в Сибирь. Если фамилия заканчивается на -ский (Козловский, Яновский, Вишневский) и вы живёте в Сибири, с большой вероятностью ваши предки были польскими повстанцами.
Как видите, каторжное прошлое — не повод для стыда. Это часть истории нашей страны. Тысячи людей узнали все тяготы непосильной работы, подвергались физическим наказаниям. Все эти жизненные перипетии нашли своё отражение в фамилиях, которые носят их потомки.
Сегодня мы произносим их, не задумываясь о том, какой путь прошли наши предки. А за каждой такой фамилией — своя драма: кто-то был разбойником, кто-то — беглым крестьянином, кто-то — политическим ссыльным. Одни пытались начать жизнь с чистого листа и брали фамилии «Непомнящий» или «Бесфамильный». Другие получали клички, которые намертво прирастали к ним и их детям. Третьи тосковали по родным местам и называли себя Астраханцевыми или Новгородцевыми.
Фамилия — это не просто сочетание букв в паспорте. Это след истории, в которой могло быть всё — и тяжёлый труд на рудниках, и ссылка за бунт, и попытка забыть прошлое. И, возможно, именно в этом заключается главная ценность этих фамилий: они напоминают нам, что за каждым из нас — огромный, сложный и часто трагический путь, который прошли наши предки.
