С фамилиями в русской истории есть одна старая ловушка. Стоит увидеть что-нибудь звучное, особенно на -ский, — и воображение уже дорисовывает герб, усадьбу, портрет в овальной раме. На деле все сложнее. И если отвечать строго, историк должен начать с оговорки: абсолютно “запретных” фамилий для аристократов в России не существовало. Российская элита не была закрытой навеки кастой. Она пополнялась через службу, пожалования, карьеру, а вместе с новыми людьми в дворянские и даже титулованные списки попадали и новые фамилии.
Но это только половина правды. Есть и другая. Если под аристократией понимать не вообще всех когда-либо пожалованных дворян, а родовитую верхушку — князей, графов, баронов и старинные фамилии первого ряда, то целые пласты русских фамилий к этой среде действительно не относились и относиться не могли по самому времени своего происхождения.
Сначала о главном: аристократия — не все дворянство
В русском обиходе слова «дворянин» и «аристократ» часто смешивают. Исторически это ошибка. Дворянство в империи было огромным и очень разнородным сословием. В него входили и древние роды, восходившие к удельной Руси или московским боярам, и офицеры, чиновники, ученые, получившие потомственное дворянство уже в XVIII–XIX веках.
А вот аристократия в строгом смысле — это верхушка. Те самые фамилии, которые мы видим в родословцах, в «Бархатной книге», в титулованных линиях, в верхних этажах «Общего гербовника дворянских родов Всероссийской империи»: Шереметевы, Голицыны, Трубецкие, Вяземские, Оболенские, Воронцовы, Долгоруковы, Нарышкины и им подобные.
Именно к этой среде вопрос «какие фамилии не носили аристократы» применим без натяжки. Потому что фамилия здесь — не случайность, а часть очень длинной социальной памяти.
Как складывались фамилии старой русской знати
У старой русской аристократии фамилии формировались сравнительно рано — еще в эпоху, когда для основной массы крестьян наследственная фамилия вообще не была обязательной повседневной реальностью.
Эти фамилии возникали по нескольким понятным моделям.
Первая — от имени или прозвища предка. Так появились многие старинные родовые имена на -ов, -ев, -ин. Вторая — от удела, княжения, земли, особенно у княжеских линий: отсюда фамилии вроде Шуйский, Вяземский, Одоевский, Оболенский. Третья — от старых прозвищ, иногда и резких на современный слух. Поэтому сама по себе «простота» или даже грубоватость корня ничего не доказывает. Русская знать знала и фамилии, которые сегодня показались бы совсем не салонными.
Семинарские фамилии
Это, пожалуй, самый показательный случай. Русская историческая ономастика давно установила: огромный пласт фамилий духовного сословия формировался в XVIII–XIX веках в среде семинарий, духовных училищ и приходского духовенства. Их часто давали по названию храма, церковного праздника, библейского понятия, добродетели или даже по «ученому» латинизированному вкусу эпохи.
Отсюда фамилии типа:
Преображенский, Троицкий, Рождественский, Покровский, Успенский, Благовещенский, Богословский, Архангельский, Добронравов, Добромыслов, Миролюбов, Миловидов.
Звучат они порой весьма «барственно». Но вот что важно: для древней русской аристократии такие фамилии невозможны как родовые по определению, потому что возникали они в другой среде и в гораздо более позднее время. Княжеская или боярская фамилия не могла родиться в семинарской канцелярии XVIII столетия — просто потому, что к тому моменту эта аристократия уже веками существовала со своими устоявшимися родовыми именами.
Здесь, правда, нужна честная поправка. Отдельные люди с семинарскими фамилиями могли стать дворянами и даже получить титул. Самый известный пример — Михаил Сперанский, человек духовного происхождения, ставший графом. Но это не превращает фамилию Сперанский в фамилию старой русской аристократии. Это уже история личного возвышения в империи, а не родовой знати.
Ловушка суффикса: не всякий “-ский” — голубая кровь
Для массового сознания фамилия на -ский почти автоматически звучит «благородно». Историк скажет иначе: суффикс сам по себе ничего не решает.
Да, у русской аристократии действительно множество знаменитых фамилий на -ский: Трубецкой, Волконский, Вяземский, Оболенский, Одоевский, Шаховской. Но у этих имен одна природа — княжеская, территориальная, родовая.
У духовного сословия фамилии на -ский имели совсем иную логику. Троицкий — это обычно не про древний удел, а про церковь Святой Троицы. Преображенский — не про княжескую вотчину, а про храм Преображения. Покровский— про церковный праздник или приход.
Иначе говоря, по форме они похожи, а по происхождению — это разные миры. Для старой аристократии были характерны одни -ские, для духовенства — совсем другие.
Поздние крестьянские фамилии
Второй большой пласт — массовые крестьянские фамилии позднего закрепления. Для большей части русского крестьянства наследственные фамилии окончательно фиксируются сравнительно поздно — особенно в XIX веке, а местами и на рубеже XIX–XX столетий. Это хорошо видно и по материалам переписей, и по региональной ономастике.
Такие фамилии часто происходили от:
• имени отца или деда;
• деревенского прозвища;
• ремесла;
• хозяйственной функции;
• местной особенности или бытовой клички.
Сюда относятся бесчисленные фамильные модели, возникшие внутри крестьянской общины или закрепленные канцелярски уже тогда, когда старая аристократия давно жила со своими родовыми именами. Поэтому типично поздние крестьянские фамилии не могут быть фамилиями древних аристократических домов.
Тут, однако, снова важна точность. Нельзя просто взять любую распространенную фамилию и объявить ее «неаристократической». Русская история слишком богата исключениями. Одни и те же словообразовательные модели встречались в разных сословиях. Кроме того, в XIX веке отдельные носители самых обычных фамилий могли получить дворянство по службе. Но это уже не родовая аристократия в старом смысле слова.
Поэтому корректнее говорить так: древняя русская аристократия не носила фамилии, сложившиеся как массовый позднекрестьянский пласт.
Искусственные и канцелярские фамилии
Есть еще одна группа, почти никогда не связанная со старой аристократией, — искусственно созданные фамилии. Их давали в учебных заведениях, сиротских домах, духовных школах, порой в административной практике — по календарю, празднику, месту, отвлеченному благозвучию.
Такие фамилии особенно характерны для новой бюрократической эпохи империи, когда государство все чаще само участвовало в присвоении имени. Аристократическая среда в этом смысле жила иначе: там фамилия не назначалась канцелярией, а наследовалась как знак рода.
Поэтому фамилии, явно происходящие из училищной, сиротской, семинарской или административной “фабрики имен”, с древней русской аристократией не связаны.
Почему нельзя судить по одному лишь значению
Есть соблазн решить вопрос проще: мол, если фамилия образована от ремесла, телесного признака или смешного прозвища, то она не аристократическая. Но это как раз было бы ошибкой.
Русская знатная фамилия могла происходить от очень разных слов — не всегда благозвучных в современном ухе. Средневековая и раннемодерная антропонимия вообще была гораздо свободнее в обращении с прозвищами. Поэтому семантика сама по себе не критерий. Гораздо важнее понять, когда и в каком сословии фамилия стала наследственной.
Именно здесь историческая ономастика резко отрезает одну эпоху от другой. Если фамилия родилась в среде, где наследственные фамилии закреплялись только в XVIII–XIX веках, она не может быть древнеаристократической. Если же она документируется в боярской, княжеской, служилой среде XVI–XVII веков и раньше — это уже совсем другой случай.
Одна и та же фамилия могла быть и “барской”, и “крестьянской”
Есть и еще один сюжет, о котором обычно забывают. В России совпадение фамилии не означало совпадения происхождения. После отмены крепостного права многие крестьяне получали или закрепляли фамилии, уже существовавшие у дворян, помещиков, местных владельцев, а иногда просто самые распространенные антропонимические формы.
Поэтому фамилия сама по себе редко работает как удостоверение сословия. Можно носить звучную старинную фамилию и не иметь ни малейшего отношения к аристократическому роду. И наоборот: дворянин по документам мог носить фамилию, которая у современного человека вовсе не вызывает “родовитых” ассоциаций.
Это и есть главная причина, почему серьезные историки не любят категоричных списков «барских» и «небарских» фамилий.
