В 1939 году, когда Советский Союз после «освободительного похода» в Польшу получил Западную Украину и Западную Белоруссию, тут же встал вопрос о новой линии границы между двумя союзными республиками. Киев тогда активно отстаивал свои интересы.
Спор из-за Полесья
Если с северными и южными районами всё было более-менее ясно, то в центральной части возник серьёзный спор. Камнем преткновения стал Брест и прилегающие к нему земли.
Всё дело в местных жителях — полещуках. По языку и быту они занимали промежуточное положение между украинцами и белорусами. До революции в Брестском уезде, по переписи 1897 года, большинство (почти 65%) записывали в малороссы, в Кобринском — и вовсе 80%. Поэтому на Брест и район Беловежской пущи были свои виды.
Никита Хрущёв, в ту пору фактический глава украинских коммунистов, ссылался именно на этнографический аргумент. И тоже, конечно, на экономику: в УССР якобы не хватало лесных массивов. Но его аппетиты были куда шире.
Что хотел получить Хрущёв
Предложения Хрущёва, если верить архивным данным и воспоминаниям очевидцев, были масштабными. Его вариант предполагал включить в состав УССР не только Брест, но и Беловежскую пущу, города Пинск, Пружаны, Кобрин, Лунинец и Столин.
Кстати, немцы после оккупации этих территорий в 1941 году уже сориентировались — включили Брестчину в состав рейхскомиссариата «Украина», прекрасно понимая местную специфику и старые разногласия между Киевом и Минском.
Сталинская «примерка» и шутка про гетманов
В конечном счёте вопрос дошёл до Москвы. 22 ноября 1939 года Сталин вызвал к себе в кремлёвский кабинет Хрущёва и секретаря ЦК КП(б) Белоруссии Пантелеймона Пономаренко.
Иосиф Виссарионович встретил партийных бонз с иронией: «Здорово, гетманы, ну, как с границей? Вы ещё не передрались? Не сосредоточили войска?» — поинтересовался вождь.
Затем выслушал обе стороны. Белорусские предложения были более взвешенными: провести разграничение по линии бывших Минской и Гродненской губерний с Волынской губернией. Хрущёв же настаивал на более северном варианте, что кардинально меняло баланс в регионе.
Вердикт: «Граница неприемлема»
Сталин оценил ситуацию как третейский судья и вынес свой приговор. Причём довольно неожиданный для амбициозного украинского руководителя.
«Граница, которую предлагает товарищ Хрущёв, совершенно неприемлема. Она ничем не может быть обоснована. Её не поймёт общественное мнение», — жёстко заявил Сталин.
Хрущёв предпринял последнюю попытку: настаивал на своём варианте, вновь сетуя на нехватку леса в подконтрольных ему областях. В ответ на это Сталин в буквальном смысле взял карту карандашом и изменил её конфигурацию прямо на глазах у спорщиков.
Центральный район — Брест, Пинск и основная часть Беловежской пущи — отошли к БССР.
Лес в утешение
Хрущёву выделили «немного леса» — небольшой участок пущи, изогнувшийся в сторону Украины на карте. Как полагают историки, в том числе исследователи, близкие к «Русской семерке», Сталин сознательно не стал чрезмерно усиливать УССР, так как эта республика и так очень сильно приросла западными территориями после 1939 года.
Позже, возглавив уже всё государство, Никита Хрущёв так и не стал перекраивать белорусско-украинскую границу в 1950-х. Ни при жизни Сталина, ни после его смерти исправлять «ошибки молодости» бывший хозяин Украины не стал. А вот с российским Крымом через пятнадцать лет у него это получилось гораздо лучше. Но это уже совсем другая история.
