Эта фраза, звучавшая в донских станицах ещё в XIX веке, до сих пор вызывает споры, в которых смешиваются политика, история и личное самоощущение. Одни исследователи видят в казаках отдельный народ, другие — привилегированное сословие Российской империи, третьи — субэтнос русского народа. А сами казаки в разные эпохи отвечали на этот вопрос по-разному. И никогда — одинаково.
Парадокс в том, что все три версии отчасти правы — но в разное время. Идентичность донского казачества не была статичной: она прошла путь от вольной пограничной общности XVI века до этносословной группы имперского периода, а затем — до современного спора о том, народ это или культурная общность.
Вольный Дон: «то — казак, а то — Расея»
В XVI–XVII веках донские казаки не считали себя русскими — и не потому, что были нерусскими по крови. Просто самого понятия национальности в современном смысле не существовало. Человек идентифицировал себя через принадлежность к локальной группе, религии, роду занятий. Казак идентифицировал себя через Войско Донское и Донскую землю.
Американский исследователь Брайан Боук, изучавший раннее донское казачество, охарактеризовал его как качественно новое этносоциальное образование, сложившееся на стыке двух культурных миров — славянского и тюркского. Границы этничности были, по его словам, «довольно зыбкие, и не вполне ясно, насколько они совпадали с русской идентичностью».
Донские казаки в этот период противопоставляли себя Московскому государству. В их фольклоре и повседневной речи звучали формулы, зафиксированные этнографами: «то — казак, а то — Расея», «казаки произошли от казаков», «я не русский, я — казак». При этом важно: человек, вступавший в казачье сообщество, порывал с прошлым. Его происхождение становилось неважным — важна была принадлежность к Войску и Донской земле. Казачья община формировалась как полиэтничная: в неё входили славяне, тюрки, кавказцы, представители десятков народностей. Общим знаменателем служили православная вера, военное братство и вольный образ жизни.
От вольницы к сословию: рождение этносословности
Включение Дона в состав Российской империи изменило всё. После подавления Булавинского восстания Донское войско лишилось независимости. В XVIII веке казаков постепенно превращали в привилегированное военно-служилое сословие — с обязанностью служить, но и с правами: освобождение от налогов, земельные наделы, самоуправление.
Именно в этот период, как показывает этнограф Людмила Рыблова, донское казачество можно определить как этносословную группу. Этничность и сословность переплелись настолько тесно, что разделить их стало невозможно. Наличие единой территории — Области Войска Донского — способствовало формированию более чётких культурных границ, чем у дворянства или купечества, расселённых дисперсно по всей империи.
Казаки говорили по-русски, исповедовали православие, но имели свой говор, свои обычаи, свой стереотип поведения. Они отличали себя от «мужиков» — крестьян центральной России — с брезгливостью, которую Шолохов передал в одной фразе из «Тихого Дона»: «Казаки от казаков ведутся». Сосланный Штокман возражает: «Казаки от русских произошли». Казаки не принимают эту версию — для них она означает уравнение с подневольными людьми без своей земли.
Донская интеллигенция и миф о древнем народе
С середины XIX века, с зарождением донской историографии, казачьи историки начали конструировать образ казаков как древнего благородного народа. Николай Мининков, исследовавший этот процесс, отмечал: казачьи историки создавали образ «степных рыцарей», «когорты невиданных в прошлом героев, имевших самое древнее и высокое происхождение». В истоках казачества искали древний народ — отрекаясь от «неблагородных» социальных корней, то есть беглых крестьян и холопов.
Первый историк Войска Донского Александр Попов заявил о происхождении донцов от легендарных амазонок. Полковник Пудавов настаивал, что донские казаки — потомки славян, несших сторожевую службу у хазар ещё в VIII–X веках. Евграф Савельев пошёл ещё дальше, начиная историю казаков от древних ариев и связывая их с этрусками, хазарами и скифами.
Современные исследователи оценивают эти теории однозначно: они не подкреплялись источниковой базой и имели ярко выраженную тенденциозную окраску. Но их значение не в научной достоверности, а в том, что они показывают: казачья элита сознательно конструировала этничность. Она работала на закрепление привилегий и обретение новых. Определение себя в качестве отдельного народа было инициировано сверху — донской интеллигенцией.
Перепись 1897 года: сословие, а не национальность
Первая всеобщая перепись населения Российской империи, прошедшая в 1897 году, не фиксировала национальность в сегодняшнем смысле. Главным показателем был родной язык. Дополнительно записывались вероисповедание и сословие. Казак в этом документе означал прежде всего правовой статус — принадлежность к войсковой организации со своими обязанностями и привилегиями.
Это принципиальная деталь. Человек мог быть казаком по сословию и считать родным языком русский или украинский. Перепись могла записать их одинаково по сословию, но по языку и происхождению они выглядели по-разному. Поэтому цифры казаков из статистических таблиц нельзя автоматически превращать в численность отдельного народа: сословие и национальность не совпадали.
Революция: когда сословие решило стать народом
После 1917 года всё изменилось. Революция при любом исходе упраздняла сословия. Лидеры казачества, понимая это, начали доказывать, что казачество — это народ, а не сословие, которое можно уничтожить. Атаманы Дона, Кубани, Терека заявляли, что казачество является частью русской нации и особой ветвью русского народа — но требовали местного самоуправления и права решения земельного вопроса.
Небольшая часть казаков-эмигрантов пошла дальше и вынашивала идею создания государства Казакия. Но большинство казачьей эмиграции эту идею не поддержало: лидеры рассматривали казачьи области как плацдарм для утверждения новой центральной власти во всей России, а не как основу для сепаратизма.
Советская власть ответила политикой расказачивания. Перепись 1926 года стала последней, в которой реально выясняли принадлежность к казакам. К переписи 1939 года отдельное упоминание казаков практически исчезло из официальной статистики — государство перестало признавать их самостоятельной категорией.
XX век: прерванный этногенез
Лев Гумилёв определял донское казачество как особый субэтнос, впоследствии ставший этносом. Юлиан Бромлей характеризовал его как субэтнос. Исследователи Центра Льва Гумилёва пишут о том, что к началу XX века у казачества отчётливо прослеживались признаки не только субэтноса, но и ряда признаков этноса. Процесс «перерастания» субэтноса в этнос не завершился — он был искусственно прерван Гражданской войной и расказачиванием.
Профессор, доктор исторических наук Андрей Венков считает, что казаки выработали свой стереотип поведения и осознавали себя отдельным народом — но академическое сообщество преимущественно склоняется к тому, что казаки — это сословие, специфическая часть русского народа, в крайнем случае субэтнос.
XXI век: переписи и самоопределение
В 2002 году Всероссийская перепись впервые зафиксировала факт самоопределения части казаков как отдельной национальности: 140 028 человек назвали себя казаками. К 2010 году их число сократилось до 67 573, к 2020–2021 годам — до 50 490. Большинство проживает на Юге России — на территории бывшей Области Войска Донского.
В 2013 году в Ростове-на-Дону и Волгограде несколько десятков казаков провели митинги с требованием признать их народом. Но в пресс-службе Всевеликого Войска Донского заявили, что казаков можно характеризовать как субэтнос русского народа. Лидеры казачьего движения сегодня предпочитают позиционировать казаков как «неотъемлемую часть русского народа», отходя от крайних националистических позиций.
Ответ, который зависит от эпохи
Кем себя считали донские казаки? В XVI веке — вольными людьми Дона, не русскими и не татарами, а казаками: членами военного братства с собственной идентичностью. В XVIII–XIX веках — этносословной группой, где этничность развивалась в жёстких границах сословия, а казак противопоставлял себя и «мужику», и «Расее». В начале XX века — народом, который вот-вот оформится в нацию, но этот процесс был прерван. Сегодня — субэтносом русского народа, по официальной позиции Войска Донского, или отдельным народом — по мнению части активистов.
Единственный честный ответ на вопрос о национальности донских казаков состоит в том, что такого ответа нет. Идентичность казачества была не статичной величиной, а процессом — который шёл столетиями и был насильно остановлен. И до сих пор неясно, завершён он или просто поставлен на паузу.
