Турецкая кровь
Посмотрите на фотографию Ермакова из следственного дела — горбоносый, скуластый, с раскосыми глазами . Шолохов словно списал портрет: «Вислый, коршунячий нос, в чуть косых прорезях подсиненные миндалины горячих глаз» .
Сходство не случайно. У Ермакова, как и у Мелехова, бабка была турчанка. Дед привел ее из похода, и на хуторе Базки семью дразнили «турками» . Сам Харлампий — хлебороб, каких поискать. Но стоило взяться за шашку — преображался.
Первую мировую он прошел от звонка до звонка. Четыре Георгиевских креста, четырнадцать ранений и контузий, звание хорунжего . В рубке ему не было равных. Особый удар — с «потягом» — сносил голову и всаднику, и коню. Этой техникой Шолохов наделил своего Гришку .
Иуда на Пасху
Гражданская война закрутила Ермакова так, что голова идет кругом. В 1918-м он добровольно вступает к красным, в отряд Федора Подтелкова. Дерется против Каледина. Получает ранение и едет домой залечиваться .
Вот тут начинается чертовщина. Пока он лечился, власть в станице захватили белые. Земляки хватают его и ведут под расстрел. Спасает брат Емельян, который у белых на хорошем счету. Ермакова не убивают — отправляют на фронт с условием: перейдешь к красным — расстреляем всю семью .
А потом случается то, что Григорий Мелехов никогда не мог забыть. Каэнь отряда Подтелкова. Ермаков оказался на месте казни случайно — скакал в хутор Пономарев по своим делам. Там и столкнулся в упор с бывшим командиром.
— Иуда! — крикнул Подтелков .
Спиридонов, белый командир, потребовал от Ермакова: «Давай своих казаков-охотников!» — то есть палачей из его сотни. Ермаков ответил: «Нет у меня палачей-охотников!» .
Ординарец Пятаков выхватил его из толпы, они прорубились сквозь казаков и ускакали. Второго залпа Ермаков не видел. Но груз этой встречи остался навсегда.
Год встреч
После войны Ермаков служил в Первой Конной Буденного. Командовал эскадроном. Получил награды. Но демобилизовали его в 1923-м, и уже в апреле арестовали — припомнили восстание 1919 года .
Его выпустили на поруки в 1925-м . И вот тогда, в эти короткие полтора года свободы, он и встретился с Шолоховым.
Молодой писатель, которому едва перевалило за двадцать, часто наезжал в Базки. Садился с Харлампием у открытого окна лицом к Дону и слушал. До первых петухов .
— Бывало, что и спорили, так люто спорили, что чуть за грудки не хватались, — вспоминала дочь Ермакова Пелагея .
Шолохов записывал всё. Потом перечитывал вслух бывшему есаулу, и тот правил, если что было не так .
Сохранилось письмо Шолохова, отправленное из Москвы в апреле 1926 года:
«Уважаемый тов. Ермаков! Мне необходимо получить от Вас некоторые дополнительные сведения относительно эпохи 1919 года...» .
Они встречались почти год. Шолохов брал только военную биографию — «служивский период, войну германскую, войну гражданскую» . Характер же, муки совести, отца-старика с сыном — это уже сам писатель додумал. Или нет?
Сталинская подсказка
В январе 1927-го Ермакова арестовали снова. Свидетели показывали: он «открыто насмехался над советской властью» и группировал вокруг себя казачество . 17 июня его расстреляли .
Шолохов, по воспоминаниям, писал письма наверх, звонил, пытался спасти. Тщетно. Есть версия, что Сталин ответил ему прямо: у «Тихого Дона» появится новый автор, если Шолохов не придет в себя. И продолжения писать не рекомендовал — не заканчивать же книгу расстрелом любимого героя .
Возможно, это легенда. Но факт остается фактом: Шолохов заканчивает «Тихий Дон» открытым финалом. Григорий стоит у ворот родного дома, держа на руках сына. Живой. Харлампий Ермаков не простоял у ворот и пяти месяцев.
