Пегас у стен КГБ
В 1957 году на Сумской, у фонтана «Зеркальная струя», собрались 50 молодых людей. Большинство — комсомольские активисты, дети партийных чиновников и даже сын министра транспорта УССР. Это была самая что ни на есть элита. Среди них выделялся студент политехнического института Евгений Гребенюк — парень из простой семьи, но с острым умом и дерзостью лидера.
Однажды Гребенюк написал новеллу «Мне хочется стать голубой лошадью». Образ Пегаса, свободно парящего в небе, пришёлся по душе единомышленникам: это было не столько желание власти, сколько мечта о творческой свободе, недоступной в железобетонных рамках идеологии. Так родилось название «Голубая лошадь».
Штаб‑квартирой стала большая квартира прямо напротив здания КГБ. Здесь звучал джаз и рок-н-ролл (в том числе «музыка на костях» — пластинки на рентгеновских снимках), Гребенюк писал статьи о западной культуре. Казалось бы, безобидное увлечение. Но сам факт существования такой автономной молодёжной среды в эпоху холодной войны воспринимался системой в штыки.
Кортеж и шок руководства
Летом 1958 года вечеринки переросли в политическую провокацию. По Харькову пронёсся кортеж из нескольких чёрных «Побед» и ЗИМов с сиренами и мотоциклетным сопровождением. Местное начальство повыскакивало из обкома — все были уверены: приехал Хрущёв с внезапной проверкой, ведь он частенько так делал.
Но кортеж промчался мимо. В машинах сидели стиляги во главе с «гетманом» Гребенюком. Организатором «шоу» выступил сын министра транспорта, с чьей помощью и удалось раздобыть спецсредства. Секретарь харьковского обкома Виталий Титов доложил о случившемся в Москву. И Хрущёв пришёл в бешенство.
Расплата
Начальство бросилось спасать своих отпрысков. Сыновей в срочном порядке забирали в армию прямо посреди лета, дочерей отправляли с повинной в КГБ.
К зиме 1958 года у верхушки «Голубой лошади» прошли обыски. Организацию объявили «антигосударственной», готовящей переворот, и следствие насчитало до 5 тысяч студентов, так или иначе связанных с клубом. Западные радиостанции тут же подхватили историю, представив харьковских стиляг как борцов с режимом. Однако советские карательные органы довели дело до суда. Организаторам, в том числе Гребенюку, припомнили и статьи о западной культуре, и шумные вечеринки, и, конечно, липовый кортеж. Зачинщикам грозил реальный срок.
Хулиганская выходка «золотой молодёжи» наглядно продемонстрировала границы допустимого даже в период «оттепели». Забава ради смеха обернулась делом политическим — и о тех, кто осмелился сомневаться в серьёзности власти, напоминают до сих пор.
