Вопрос кажется простым только на первый взгляд. Стоит его задать, и выясняется, что у него нет одного ответа — есть три, и каждый опирается на свою систему доказательств. Пятый-шестой век, третий-четвертый или «они никуда не приходили» — всё это не противоречащие друг другу версии, а разные определения того, что считать славянами и что считать приходом.
Почему у вопроса нет единственно верного ответа
Славяне — это не археологическая культура и не набор генов. Это языковая и культурная общность, которую фиксируют по трём независимым источникам: письменным упоминаниям, остаткам материальной культуры и данным палеогенетики. Каждый источник «включается» в разное время и говорит о разном.
Летопись рассказывает о дунайской прародине: «по мнозех же временех сели суть словене по Дунаеви». Но «Повесть временных лет» написана в начале XII века, через шестьсот лет после событий, и для раннего Средневековья является не свидетельством, а пересказом. Археология же молчит об этничности: керамика и домостроительство не подписываются именем народа. Письменные источники, наконец, фиксируют славян только тогда, когда те впервые попадают в поле зрения византийских и готских авторов — то есть когда их уже невозможно не заметить.
Отсюда и расхождение. Ответ зависит от того, что мы ищем: первое упоминание имени, первый бесспорно славянский археологический комплекс или момент, когда славянский язык зазвучал на конкретной территории.
Спор о прародине: Висла, Днепр или Дунай
Спор о славянской прародине идёт в науке больше века. В XX столетии сложились две магистральные линии. Одна, связанная с работами Бориса Рыбакова и отчасти Валентина Седова, искала истоки славян в Среднем Поднепровье и уходила корнями в зарубинецкую культуру III века до н.э. — II века н.э. Другая, более распространённая сегодня, помещала прародину в лесную зону между Вислой и Днепром, а славянскую экспансию относила к эпохе Великого переселения народов.
Современная картина сложнее обеих. Славянский этногенез рассматривается как длительный процесс, в котором участвовали разные по происхождению группы населения — балтские, иранские, отчасти германские и финно-угорские. Никакого «чистого» славянского ядра не существовало: язык и самосознание складывались на территории, куда сходились несколько культурных традиций.
Именно поэтому датировка «прихода» славян на земли современной России так разнится. Граница, которую мы проведём, зависит от того, какую культуру признаем славянской.
Что говорит археология о V–VI веках
Наиболее надёжная точка отсчёта — пражская культура, выделенная чешским археологом Иваном Борковским в 1939 году. Её памятники V–VII веков занимают обширную территорию от Эльбы до Днепра: квадратные полуземлянки с печью в углу, лепная керамика с характерными «пражскими» формами, обряд трупосожжения в бескурганных могильниках. Пражскую культуру считают первым комплексом, который большинство исследователей уверенно связывает со славянами.
Её восточные ответвления — пеньковская и колочинская культуры — выходят на территорию современных России, Украины и Беларуси. Пеньковская культура (V–VII века) занимает лесостепь от Днестра до Северского Донца, включая районы нынешних Белгородской и Курской областей. Колочинская культура распространяется в бассейне Днепра и на юго-востоке Беларуси, заходя в Брянское и Смоленское Поднепровье.
Иными словами, если искать первые бесспорно славянские древности в границах современной Российской Федерации, разговор пойдёт о второй половине I тысячелетия — о V–VII веках.
Наследие киевской культуры: на шаг глубже
Есть и более ранняя линия. Киевская культура III–V веков — прямое основание для пеньковской и колочинской — охватывает Среднее Поднепровье, бассейн Десны и верховья Дона. Часть её памятников лежит на территории современных Брянской, Курской и Орловской областей.
Многие археологи считают киевскую культуру уже славянской или, точнее, тем субстратом, из которого славянская общность выросла. Другие осторожнее: они видят в ней полиэтничное образование, где славянский компонент присутствовал, но не был единственным.
Если принять первую точку зрения, славяне присутствуют на части современной России уже в III–IV веках. Но здесь мы имеем дело с реконструкцией, а не с установленным фактом. Разница принципиальна: в первом случае речь идёт о датировке памятников, во втором — о спорной этнической атрибуции.
Когда славян впервые назвали по имени
Самые ранние письменные упоминания относятся к середине VI века. Готский историк Иордан в «Гетике» (около 551 года) делит славян на две группы: склавинов, живущих от Дуная до Днестра, и антов — от Днестра до Днепра. Византиец Прокопий Кесарийский описывает те же народы и их вторжения за Дунай в 530–540-е годы. Примерно тогда же, в конце VI столетия, появляется «Стратегикон» Псевдо-Маврикия — военный трактат с подробным описанием славянской тактики, вооружения и быта.
Здесь важен географический нюанс. Иордан помещает антов к востоку от Днестра, то есть часть этого населения жила на территории, которая сегодня принадлежит России — в Подонье и на левобережье Днепра. Получается, что первое документальное свидетельство о славянах на будущих русских землях относится к VI веку, причём не к глухой окраине, а к самому сердцу будущей русской истории.
Более ранние авторы — Плиний Старший, Тацит, Птолемей — упоминают венедов, живущих между Вислой и балтийским побережьем. Отождествлять венедов со славянами пытались неоднократно, но убедительного консенсуса нет: античные авторы плохо представляли себе этническую карту северо-востока Европы, и расстояние между их «венедами» и славянами VI века слишком велико.
Лесная зона: длинные курганы и кривичи
Отдельная история — северо-запад. Культура длинных курганов V–VIII веков, распространённая в Смоленском и Псковском Подвинье, связывается с кривичами. Длинные насыпи, иногда достигающие нескольких десятков метров, оставлены населением, которое постепенно продвигалось из междуречья Днепра и Западной Двины в сторону Ильменя и верхней Волги.
Однако и здесь не обходится без споров. Смоленщина и Подвинье до прихода славян были зоной плотного балтского населения, и часть исследователей видит в длинных курганах скорее балтскую или смешанную традицию. Керамика тушемлинского типа тоже трактуется по-разному — как славянская и как балтская.
Ясность наступает позднее, к IX–X векам, когда славянская атрибуция населения этих земель подтверждается уже и письменными источниками, и погребальным обрядом, и распространением специфически славянских форм украшений.
Парадокс: «пришли» — не совсем точное слово
Может показаться, что вся сложность сводится к датировке. Но главная проблема лежит глубже.
Формулировка «пришли» предполагает миграцию и вытеснение. Археология же показывает более медленный и менее драматичный процесс. Славянское расселение шло не волнами завоевателей, а постепенным продвижением земледельческих общин в зоны, где плотность населения была низкой: по рекам, вдоль лесных массивов, в места, оставленные носителями более ранних культур. Местные племена — балтские на западе, финно-угорские на северо-востоке, ираноязычные в лесостепи — никуда не исчезали. Они смешивались, передавали свои гидронимы, обычаи, элементы костюма, а со временем и сами меняли язык.
Именно поэтому в современной науке предпочитают говорить не о приходе, а о славянизации — растянутом на столетия процессе, в котором миграция была лишь одной из составляющих наряду с культурным влиянием и ассимиляцией.
Что добавляет палеогенетика
Исследования древней ДНК последних лет подтвердили, что расселение славян в раннем Средневековье сопровождалось крупными перемещениями населения, особенно в направлении Балкан. Следы этого движения видны в генетическом профиле современных южных славян. Одновременно выяснилось, что на территории современной России славянская миграция не привела к смене населения: пришлые группы вливались в местный массив, в котором доля балтского и финно-угорского компонента оставалась значительной.
Это хорошо согласуется с языковой картой. Гидронимы Верхнего Поднепровья и Волго-Окского междуречья в массе своей имеют балтское и финно-угорское происхождение. Реки сохранили имена прежних жителей, а сами жители постепенно стали славяноязычными.
Итог: три даты вместо одной
Свести ответ к цифре можно — но только с оговорками.
V–VI века — самое осторожное определение. К этому времени относятся первые бесспорно славянские археологические комплексы на территории современной России и первые письменные свидетельства об антах, живших к востоку от Днестра.
III–V века — версия для тех, кто признаёт славянской киевскую культуру. Она опирается на преемственность памятников, но включает спорную этническую атрибуцию.
I тысячелетие до н.э. — первые века н.э. — датировка для тех, кто рассматривает этногенез как непрерывную линию без разрывов. Здесь славяне не появляются, а постепенно выделяются из более широкой общности, и говорить о конкретной дате «прихода» уже невозможно.
Для читателя, который хочет одной фразы, точнее всего будет такая: славяне пришли на земли современной России в эпоху Великого переселения народов, в середине и второй половине I тысячелетия н.э., и этот процесс занял не годы, а столетия. Всё остальное — уточнения к этой формуле, и каждое из них меняет её смысл.

