В истории оружия немного найдётся образцов, которые обросли таким количеством прозвищ, как пулемёт Максима. Его называли «самоваром» и «водохлёбом», «адским косильщиком» и «жнецом смерти». Но одно имя стоит особняком — «корова смерти». Оно не встречается в мемуарах фронтовиков, не упоминается в уставах и наставлениях, и всё же время от времени всплывает в разговорах историков и оружейников. Откуда взялось это странное сочетание — и что за ним стоит?
Что означает это прозвище
Начнём с главного: «корова смерти» — это не фронтовое прозвище в привычном смысле. Солдаты в окопах Первой мировой не называли так пулемёт, из которого стреляли по врагу. Это имя имеет куда более прозаическое, почти бытовое происхождение, и связано оно с применением пулемётов Максима — точнее, глушителей его системы — на скотобойнях.
Дело в том, что Хайрем Максим, изобретатель пулемёта, был не только оружейником. Он всю жизнь занимался самыми разными техническими проектами — от усовершенствования электролампочки до постройки аэроплана. Одним из его изобретений стал глушитель, который он запатентовал в начале XX века. И этот глушитель нашёл совершенно неожиданное применение: его стали использовать на бойнях для забоя скота.
От пулемёта к скотобойне
История эта сохранилась в свидетельствах американских музейщиков и коллекционеров. В 1975 году школьник из Южной Дакоты попал на экскурсию на скотобойню в Су-Фолсе. Там на стене висел однозарядный пистолет 22-го калибра с глушителем Максима. Табличка гласила: этим пистолетом было забито более двух миллионов голов скота, прежде чем его заменили на пневматический пистолет. Скотобойня в Су-Фолсе начала работу в 1909 году — как раз тогда, когда глушители Максима стали доступны. К 1949 году там ежедневно перерабатывали 800 голов крупного рогатого скота.
Похожая история связана с Техасом. По данным Ала Полсона, опубликованным в Small Arms Review, однозарядный пистолет 22-го калибра с глушителем Максима образца 1909 года использовался на одной из техасских скотобоен с 1909 по 2000 год. За 91 год этим оружием было забито более 700 тысяч голов скота. Пистолет и глушитель сохранились в отличном состоянии — правда, покрытие глушителя стёрлось. При испытаниях он снижал уровень шума на 33 децибела, что для того времени было превосходным показателем.
Вот здесь и кроется разгадка. Глушитель Максима, созданный для военных целей, стал инструментом убоя скота. Он позволял умерщвлять животных быстро и — что немаловажно — тихо, не вызывая паники среди других коров, стоящих в очереди на забой. Именно эта связь между именем Максима и массовым убоем рогатого скота, вероятно, и породила словосочетание «корова смерти». Это не прозвище пулемёта в бою, а скорее мрачная метафора, отражающая одно из применений системы Максима.
«Самовар», «водохлёб» и другие имена
Но вернёмся к фронтовым прозвищам. Самое известное из них — «самовар». Пулемёт Максима имел водяное охлаждение ствола: кожух заполнялся водой, которая при длительной стрельбе закипала, и из него валил пар. Солдаты шутили, что пулемёт «пыхтит, как самовар». В случае крайней необходимости его действительно могли использовать для кипячения воды — но это было скорее исключением, чем правилом. За то же свойство его называли «водохлёбом».
Были и другие прозвища. «Адский косильщик» — за то, что пулемёт буквально косил ряды наступающей пехоты. «Жнец смерти» — эпитет, который пулемёт получил после первых же боёв Первой мировой, когда стало ясно, что это оружие массового поражения в самом прямом смысле слова. В битве при Омдурмане в 1898 году несколько пулемётов Максима за считанные часы уничтожили более десяти тысяч суданских повстанцев. В первый день битвы на Сомме в 1916 году немецкие пулемёты, многие из которых были модификациями системы Максима, за один день выкосили около 60 тысяч британских солдат.
Почему именно «корова»
Но почему всё-таки «корова»? Здесь есть несколько версий. Первая — и самая вероятная — связана с той самой историей скотобоен. Глушители Максима использовались для забоя коров, и это породило ироничное, почти чёрное словосочетание. Вторая версия — визуальная: кожух водяного охлаждения, раздутый и горячий, с торчащими трубками и паром, мог напоминать кому-то разъярённую или, наоборот, обречённую корову. Третья — метафорическая: на поле боя пулемёт Максима «забивал» людей так же, как на скотобойне забивают скот. Это страшное сравнение, но война вообще не склонна к сентиментальности.
Что говорит наука
Академические источники, впрочем, относятся к прозвищу «корова смерти» с осторожностью. В серьёзных исследованиях по истории пулемётов — например, в работах Пола Корниша о пулемётах в Первой мировой войне — это словосочетание не встречается. Историки оружия предпочитают говорить о «самоваре», «косильщике» и других, более документированных прозвищах. «Корова смерти» — скорее фольклорный элемент, чем исторический факт. Но фольклор тоже часть истории, и он многое говорит о том, как люди воспринимали это оружие.
Пулемёт, который стал символом
Парадокс пулемёта Максима в том, что он, будучи изобретением британца американского происхождения, стал символом именно русской армии. В России его производство началось в 1904 году на Тульском оружейном заводе, и к началу Первой мировой он был основным станковым пулемётом русской армии. В Гражданскую войну он стал символом Красной армии — вспомним знаменитую тачанку с пулемётом Максима. В Великую Отечественную он оставался на вооружении, хотя уже уступал место более современным образцам.
За эти десятилетия он получил столько имён, сколько не получило, пожалуй, ни одно другое оружие в истории. «Самовар» и «водохлёб» — от солдат, «адский косильщик» и «жнец смерти» — от военных корреспондентов, «корова смерти» — от скотобоен. Каждое из этих имён отражает какую-то грань его истории.
Что осталось в сухом остатке
«Корова смерти» — это не просто странное словосочетание. Это напоминание о том, что одно и то же изобретение может служить совершенно разным целям. Глушитель Максима, созданный для военных нужд, стал инструментом убоя скота. Пулемёт Максима, созданный для убийства людей, стал символом обороны и освобождения. История оружия полна таких парадоксов, и «корова смерти» — один из самых мрачных и одновременно самых показательных. Она говорит о том, что технологии не бывают ни добрыми, ни злыми. Злыми или добрыми бывают только люди, которые их используют.
