Спутник, который слишком много знал
«Космос-954» запустили 18 сентября 1977 года с космодрома Байконур. Это был аппарат морской разведки — по классификации НАТО такие спутники называли «RORSAT» (Radar Ocean Reconnaissance Satellite). На борту стоял ядерный реактор, а не солнечные панели или радиоизотопные источники. Причина проста: для мощного радара, который сканировал океан в поисках американских авианосных групп и подводных лодок, требовалась энергия, которую солнечные батареи того времени дать не могли. Реактор позволял спутнику работать на низкой орбите, где радиолокационное разрешение было выше, а передача данных — быстрее .
Сам по себе аппарат был секретным, но его существование скрыть было невозможно. Американская система NORAD отслеживала каждый объект на орбите, и вскоре после запуска «Космос-954» начал вести себя странно. Сначала он летал нормально, но уже через несколько недель орбита поползла вниз. К декабрю 1977 года стало очевидно: спутник теряет высоту и рано или поздно войдёт в плотные слои атмосферы. Вопрос был только в том, где именно это произойдёт .
Январский форс-мажор
6 января 1978 года советская сторона официально признала: спутник разгерметизировался. Причина так и осталась невыясненной. Советский академик Леонид Седов позже утверждал, что аппарат столкнулся с «каким-то объектом естественного или искусственного происхождения» — то есть с космическим мусором. Американские наблюдатели отмечали, что странности в поведении спутника начались ещё 17 декабря, за три недели до официальной даты разгерметизации. Это расхождение до сих пор остаётся одной из нерешённых деталей истории .
Как бы то ни было, спутник потерял управление. Советские инженеры не могли ни поднять его на более высокую орбиту, ни свести над океаном, где падение радиоактивных обломков не угрожало бы людям. Расчёты показывали, что если куски аппарата не сгорят полностью, они могут упасть в районе Алеутских островов. Реальность оказалась иной: обломки ушли на две тысячи миль восточнее и вошли в атмосферу над Канадой .
Тайная дипломатия
Здесь начинается самая любопытная часть истории. 12 января, когда стало ясно, что спутник падает, советник по национальной безопасности США Збигнев Бжезинский вызвал советского посла Анатолия Добрынина. Американцы хотели знать, что именно находится на борту «Космоса-954». Добрынин через день предоставил технические характеристики, включая данные о ядерном реакторе. Дальше начался обмен информацией, о котором не сообщалось публично .
Белый дом сознательно держал ситуацию в секрете. Один из советников Картера объяснил это так: «Мы пытались предотвратить воссоздание Театра Меркурия» — отсылка к знаменитой радиопостановке Орсона Уэллса 1938 года о высадке марсиан, которая вызвала панику среди американцев. Если бы информация о падающем ядерном спутнике просочилась, последствия для общественного мнения могли быть непредсказуемыми. США предупредили союзников по НАТО, но публично молчали .
Советская сторона тоже вела себя необычно сдержанно. ТАСС подтвердил падение спутника в день события, 24 января, и подчеркнул, что «ядерная установка была сконструирована таким образом, чтобы полностью разрушиться и сгореть при входе в плотные слои атмосферы» . Это была официальная позиция, которая, как выяснилось позже, не совсем соответствовала действительности.
Что нашли на земле
24 января 1978 года спутник вошёл в атмосферу над северо-западной Канадой и разрушился. Обломки рассыпались на огромной территории — от Большого Невольничьего озера до озера Бейкер, примерно на 600 километров. Канадские военные и американские специалисты из команды NEST (Nuclear Emergency Search Team) начали поисковую операцию под названием «Operation Morning Light» .
То, что они нашли, было тревожным. Реактор не сгорел полностью. На земле обнаружили фрагменты бериллиевых отражателей — цилиндры диаметром около 2 сантиметров и длиной 10 сантиметров, некоторые из них давали радиационный фон до 25 рентген в час на контактной поверхности. Были найдены и мелкие частицы ураний-молибденового сплава, из которого состояло топливо. Всего обследовали около 124 тысяч квадратных километров, собрали десятки радиоактивных фрагментов, но сам реакторный сердечник так и не нашли. Предполагается, что он либо сгорел в атмосфере, либо ушёл на дно одного из многочисленных ледяных озёр .
К счастью, район падения был практически безлюдным. Ближайшие населённые пункты находились в сотнях километров. Но там жили люди — в основном представители коренных народов Дене, для которых эти земли были охотничьими угодьями. Позже, спустя десятилетия, некоторые из них связывали рост онкологических заболеваний с последствиями падения спутника, хотя официальных данных, подтверждающих эту связь, нет .
Цена вопроса и политический финал
Поисковая операция обошлась Канаде более чем в 5 миллионов долларов, а с учётом американской помощи общие расходы оценивались в 10 миллионов . Канада потребовала от СССР компенсацию, ссылаясь на Конвенцию о международной ответственности за ущерб, причинённый космическими объектами, принятую в 1972 году. Советская сторона не признала юридическую ответственность, но в 1981 году согласилась выплатить 3 миллиона канадских долларов «в знак доброй воли». Это был первый в истории случай применения космического права для урегулирования ущерба от падения спутника .
Политические последствия оказались шире юридических. История «Космоса-954» стала одним из аргументов в пользу пересмотра подходов к ядерным энергетическим установкам на орбите. В 1980-х годах СССР начал разрабатывать спутники с более совершенными реакторами, которые при аварии могли бы сбрасывать активную зону в специальные контейнеры или уводить аппарат на «орбиту захоронения». Но полностью от ядерных реакторов в космосе не отказались ни тогда, ни сейчас.
Что осталось
«Космос-954» не стал «чернобылем» в буквальном смысле. Никто не погиб, эвакуация не проводилась, радиоактивное заражение ограничилось малонаселённым районом. Но это был первый звонок. Он показал, что космические аппараты с ядерными установками — это не только инструменты разведки, но и потенциальный источник опасности для Земли. И он показал, что даже в разгар холодной войны СССР и США могли договариваться, когда речь шла о реальной угрозе.
Сегодня обломки «Космоса-954» давно остыли, а radioactive фон в местах их падения вернулся к естественным значениям. Но история осталась — как напоминание о том, что технологии, которые мы отправляем на орбиту, рано или поздно возвращаются. И не всегда туда, куда мы планировали.
