Его называли «воитель» и «князь»
Согласно «Повести временных лет» и другим летописным сводам, Рюрик почти всю жизнь провёл в походах. Спокойная жизнь началась только на склоне лет — в Новгороде. У него были жёны. Скорее всего — несколько. Но среди них летописи выделяют одну, которая родила наследника.
Её называли Ефанда или Едвинда.
Это имя почти ничего нам не говорит. Историки знают о нём лишь то, что сохранилось в так называемых татищевских известиях, то есть в заметках Василия Татищева, который в XVIII веке переписал якобы существовавшую Иоакимовскую летопись. Сам оригинал не сохранился. Так что Ефанда — фигура во многом мифическая, но именно о ней дошли сведения, что она была «дщерь князя Урманского». А «урманский» означало «норманнский», то есть «норвежский».
Обещанный град с Ижорою
Иоакимовская летопись, сохранённая Татищевым, содержит почти трогательную деталь. Она сообщает, что Рюрик «пaче всех любляше Ефaнду». Когда Ефанда родила сына Ингоря — а в русской традиции это будущий князь Игорь — Рюрик подарил ей «обещанный град с Ижорою». Так, судя по летописи, Ладога с прилегающими землями стала не свадебным подарком, а наградой за рождение наследника престола.
Такой обычай вполне в характере эпохи: женщины не наследовали власть, но могли получить землю в качестве «вена», гарантии того, что их дети будут обеспечены.
Но есть и другой важный момент. Летопись сообщает, что у Ефанды был брат. И этого брата звали Олег. Тот самый Вещий Олег, который позже объединил север и юг и сделал Киев столицей. На смертном одре Рюрик, «видев же сына Ингоря вельми юна», передал княжение и воспитание сына именно Олегу — «шурину своему», то есть брату своей жены.
Брат жены — регент для наследника
Олег упоминается в «Повести временных лет» как «родственник» Рюрика. Другие источники — например, так называемая Раскольническая летопись — подтверждают, что Олег приходился Игорю дядей со стороны матери.
Имя Олег, скорее всего, происходит от скандинавского Хельги (Helgi). Это косвенно поддерживает версию о норманнском происхождении его сестры. Однако есть и обратная гипотеза: если бы Ефанда и Олег были пришлыми норманнами, то Олег, оказавшись у власти, скорее всего, потянулся бы в родные земли. Но он не сделал этого. Он воевал с древлянами, северянами, хазарами, подчинил улучей и тиверцев — вёл себя как человек, который находился дома.
Ещё одна возможная мать
Существует и альтернативная версия. Согласно некоторым генеалогическим схемам, женой Рюрика могла быть норвежская принцесса из династии Мунсё, дочь Бьёрна Железнобокого. А некоторые исследователи (среди них дореволюционный историк Карамзин и более поздние любители скандинавских древностей) деликатно отодвигали Ефанду на второй план либо вовсе сомневались в её существовании, приписывая материнство другой женщине.
В поздних полулегендарных пересказах имя матери Игоря иногда исчезает, а акцент смещается на «урманских князей». Но для практического летописания это не столь существенно. Рюрик был язычником, имел нескольких жён, мог иметь и наложниц. Но наследник был один — Игорь.
Кого благословил Рюрик
Рюриковичи — великокняжеский, а позднее царский род, который ведёт своё начало от легендарного основателя. Если верить летописным источникам, то общими предками всех Рюриковичей являются сам Рюрик и его жена Эфанда Урманская. Именно их сын Игорь, внук Святослав и правнук Владимир стали первыми звеньями в династии, правившей Русью несколько веков.
Но даже если имя Ефанды — это поздняя вставка, а её происхождение навсегда останется предметом споров, она выполнила свою главную функцию: родила правителя.
Так что кто бы ни рожал детей Рюрику — норвежская княжна, поморская княгиня или женщина без имени, о которой мы никогда не узнаем, — именно её ребёнок стал связующим звеном между мифическим варягом и реальной русской историей.
А уж как её звали — Ефанда, Едвинда, Урманская — это, пожалуй, уже не самый главный вопрос.
