В 862 году случилось то, с чего принято отсчитывать русскую государственность. Пришли варяги, сели княжить, и пошла Земля Русская. Но кто стоял за этим приглашением? Летописи называют имя: Гостомысл, новгородский старейшина. Человек, который, умирая, распорядился позвать чужеземца. Вот только был ли он вообще? И почему историки до сих пор спорят, не выдумали ли его спустя 600 лет после смерти?
Власть, имя которой никто не помнил
В ранних русских летописях имени Гостомысла нет. Оно впервые появляется только в XV веке — в Софийской первой и Новгородской четвёртой летописях. Там он просто числится первым в списке новгородских посадников. И всё. Никаких подробностей.
Поздние источники, вроде Воскресенской летописи XVI века, добавляют деталей. Умирающий Гостомысл созывает новгородцев: «Совет даю вам, да послете в Прускую землю мудрыя мужи и призовете князя от тамо сущих родов». Никаких родственных связей с Рюриком — просто совет старого правителя перед смертью.
И только Иоакимовская летопись, дошедшая до нас в пересказе историка XVIII века Василия Татищева, рисует полную картину. Академическая наука относится к этому источнику с большой долей скепсиса. Многие исследователи полагают, что Татищева просто ввели в заблуждение, подсунув позднюю подделку.
Портрет идеального правителя
Каким же изображают Гостомысла летописцы? Идеальным. По Иоакимовской летописи, «сей Гостомысл бе муж елико храбр, толико мудр, всем соседом своим страшный, а людем любим, расправы ради правосудиа».
Соседи присылали ему дары, издалека приезжали князья «послушать мудрости, и видите суд его, и просити совета и учения его, яко тем прославися всюду». У Гостомысла было четыре сына, но все они погибли в войнах, и три дочери, выданные за соседних князей.
Оставшись без наследника мужского пола, старейшина созвал народ и предложил пригласить на княжение правителя извне.
Вещий сон и внук-варяг
Самый красочный эпизод легенды — вещий сон Гостомысла. Приснилось ему, будто из чрева его средней дочери Умилы выросло огромное дерево, покрывшее своими ветвями весь великий город. Волхвы растолковали: от сыновей Умилы произойдёт могучая династия, которая прославит землю.
Вскоре Умила вышла замуж за одного из варяжских конунгов, правивших на острове Рюген, и родила сына — Рюрика. После смерти Гостомысла новгородцы отправили послов к варяжскому князю с приглашением на престол. Так появилась династия Рюриковичей.
Эта легенда была нужна, чтобы объяснить, почему славяне призвали чужеземца, и связать новую династию с местной знатью кровными узами. Ведь Рюрик оказывался внуком Гостомысла, а не просто наёмником со стороны.
Западный след: вождь венедов из анналов
Историки-скептики, включая самого Карамзина, давно указывали: в древнейших летописях Гостомысла нет, и сама эта легенда, скорее всего, книжное изобретение XV–XVI веков. Фигура Гостомысла оказалась «привязана» к исторической реальности не IX века, а именно эпохи позднего русского Средневековья, когда шла полемика о первенстве вечевого или княжеского права.
Однако не всё так однозначно. Имя Гостомысл встречается в западноевропейских анналах IX века. Так звали вождя западнославянского племени венедов, который погиб в 844 году в сражении против короля Людовика II Немецкого. Этот реальный исторический персонаж мог со временем превратиться в легендарного новгородского старейшину: первоначальное предание о варяжском призвании со временем обрастало всё новыми подробностями, в том числе и этим именем.
Литературный персонаж или забытый князь?
Большинство современных учёных сходятся во мнении, что Гостомысл — это легендарный персонаж, литературное отражение политических идей своего времени, а не реальный исторический деятель. Однако и полностью сбрасывать его со счетов нельзя: в имени, возможно, сохранилась память о реальных дорюриковых правителях Новгородской земли.
Так кто же он — человек, который призвал Рюрика, или красивый вымысел позднего средневековья? Ответа мы, скорее всего, не узнаем никогда. Но одно ясно точно: без Гостомысла не было бы той самой легенды, с которой вот уже тысячу лет начинается русская история. А значит, наш «безродный старейшина» своё дело сделал — даже если его самого никогда не существовало.
