Роковой удар посохом
Начать, пожалуй, стоит с той самой сцены, которая обросла легендами и живописными полотнами. Ночь с 15 на 16 ноября 1581 года, Александровская слобода. Царь Иван Васильевич, уже немолодой, больной, подозрительный до паранойи, ссорится со старшим сыном и наследником — Иваном Ивановичем. Причина пустяковая: царю показалось, что беременная сноха одета неподобающе — в одной рубашке. Иван Грозный закатил ей оплеуху, та от испуга выкинула. Царевич пришёл к отцу выяснять отношения. Итог известен: тяжёлый посох царя — остриём в висок наследника. Через десять дней Ивана Ивановича не стало.
Современные исследования, включая эксгумацию останков царевича, не дают однозначного ответа: был ли это смертельный удар или же царевич и без того умирал от отравления, а посох лишь ускорил развязку. Но суть от этого не меняется. Василий Ключевский, наш великий историк, писал об этом прямо: «Он своей опричниной внёс в общество страшную смуту, а сыноубийством подготовил гибель своей династии». Царь, который сам же и уничтожил собственного наследника, — разве это не главный виновник?
Блаженный на троне
После смерти Ивана Грозного в 1584 году на престол взошёл его второй сын — Фёдор. Человек, которого отец, человек суровый и далеко не сентиментальный, охарактеризовал так: «постник и молчальник, более для кельи, нежели для власти державной рождённый». Фёдор не был слабоумным — это устойчивое заблуждение. Но он был глубоко религиозен, кроток, нелюдим. Вместо государственных советов он предпочитал колокольный звон и церковные службы. Страной правил фактически его шурин — Борис Годунов, человек умный, энергичный, но не Рюрикович.
Фёдор женился на Ирине Годуновой. Любил ли он её? Похоже, что да — настолько, насколько вообще был способен на земные привязанности человек с таким устроением души. Но брак оказался бесплодным. Единственная дочь, царевна Феодосия, умерла во младенчестве. Династия стояла на пороге исчезновения, а последний её представитель молился в храмах и звонил в колокола.
Угличская трагедия: убийство или несчастный случай?
Оставалась ещё одна надежда — младший сын Ивана Грозного от последнего, канонически не признанного брака с Марией Нагой. Дмитрий родился в 1582 году — уже после гибели царевича Ивана. Вопрос о его законности был спорным: православная церковь признавала только три брака, а у Грозного их было больше. Но всё же он был Рюрикович, кровь от крови.
В 1584 году, после смерти отца, малолетний Дмитрий вместе с матерью был отправлен в Углич — фактически в почётную ссылку. 15 мая 1591 года девятилетнего царевича нашли мёртвым: горло перерезано.
И здесь начинается самое тёмное место во всей этой истории. Следственная комиссия во главе с князем Василием Шуйским — будущим царём, между прочим — установила: смерть наступила в результате несчастного случая. Мальчик играл в «свайку» (метание острого предмета в кольцо), у него случился приступ эпилепсии, и он упал на нож.
Но народная молва, а вслед за ней и многие историки, назвали это убийством. И заказчиком — Бориса Годунова. Логика проста: кому выгодно? Дмитрий был последним препятствием на пути Годунова к трону. Однако современная историография склоняется скорее к версии несчастного случая. Слишком уж неправдоподобно выглядит убийство в центре кремля, средь бела дня, при свидетелях. И слишком сложно было бы Годунову организовать такое, не оставив улик. Но — и это важно — даже если Годунов не убивал, он не сделал ничего, чтобы спасти единственного наследника престола. Он отправил его в Углич. Он не обеспечил ему должной охраны. Бездействие — тоже вина.
Почему это случилось: семь веков, сведённые к нулю
В поисках виноватых легко увлечься персоналиями: Грозный, Годунов, Шуйский... Но пресечение династии — процесс куда более глубокий, коренящийся в самой природе русского самодержавия XVI века.
Во-первых, опричнина. Эта кровавая затея Ивана Грозного не только разорила страну и обескровила боярство. Она подорвала саму идею легитимной власти. Царь, устраивавший показательные казни собственных приближённых, создавший государство в государстве с собственными палачами и сыскным ведомством, — такой царь не мог не посеять в умах сомнение: а что есть власть вообще? Если помазанник Божий творит такое, то где правда?
Во-вторых, наследственное право. На Руси не было чёткого закона о престолонаследии. Кто должен наследовать — старший сын, младший, брат? Лествичное право давно ушло в прошлое, но ясности не прибавилось. Каждый новый царь — это поле для борьбы, интриг, а то и крови. Когда Фёдор умер бездетным, Земскому собору пришлось выбирать царя из нескольких претендентов. А это значит — никакого автоматического перехода власти, никакой сакральной незыблемости. Выборный царь — уже не совсем царь в глазах народа.
В-третьих — и это, быть может, самое важное — вера. В сознании русского человека XVI века царь должен быть «природным», то есть рождённым от предыдущего царя. Это не просто юридическая норма, это мистическая связь: Бог даёт власть через кровь. Когда крови не осталось — рушится весь мир. Не случайно Смута началась именно с того, что народ не принял Бориса Годунова как «ненастоящего» царя. И точно так же не случайно Лжедмитрий нашёл так много сторонников: люди отчаянно хотели верить, что «природный» царь жив.
Так кто же виноват? Иван Грозный — своей жестокостью, погубившей наследника и подорвавшей веру в царскую власть. Фёдор Иоаннович — своей бесплодностью и неспособностью править. Борис Годунов — своим честолюбием и, возможно, участием в угличской трагедии. Сама система — своим несовершенством, отсутствием чётких правил престолонаследия.
Но есть и другой взгляд. Династия Рюриковичей правила семь веков. Семь веков — это много. Любая династия рано или поздно угасает. Может быть, в том, что это случилось именно в 1598 году, нет чьей-то персональной вины, а есть только историческая неизбежность? Старый род исчерпал себя, и на смену ему должен был прийти новый. Тем более что Романовы, пришедшие к власти в 1613 году, были не чужими: по материнской линии они вели свою родословную от первой жены Ивана Грозного — Анастасии Романовой. Кровь Рюриковичей продолжала течь в жилах новых царей.
Но Смута, разразившаяся между смертью Фёдора и воцарением Михаила Романова, — вот что было настоящей платой за династический разрыв. Голод, интервенция, самозванцы, предательства. Пятнадцать лет крови и хаоса. И если искать главного виновного, то, наверное, это тот, кто не сумел вовремя понять: власть — это не только право, но и обязанность. Обязанность оставить после себя наследника — не только по крови, но и по духу. Иван Грозный, Фёдор, Борис — все они в той или иной мере этого не сделали. И расплачивалась за это вся страна.
