Сегодня имя Лаврентия Берии вызывает у людей либо страх, либо ненависть, либо восхищение его «хозяйственной хваткой». Одни называют его демоном репрессий, другие — реформатором и «последним рыцарем Сталина». Но мало кто задумывается о том, что начальная биография будущего «серого кардинала» Кремля не предвещала ничего подобного. Если бы не революция, сын крестьянина-мегрела из глухой абхазской деревни, вполне вероятно, стал бы архитектором или даже нефтяным магнатом. Энергии и ума ему было не занимать.
Отец-бунтарь и мать из обедневших князей
Лаврентий родился в 1899 году в селе Мерхеули Сухумского округа. Его отец, Павле Хухаевич Берия, происходил из крестьян-мегрелов — гордого, диковатого племени, издавна не признававшего над собой чужой власти. По воспоминаниям самого Берии, которые он продиктовал сыну Серго, отец убил человека. Произошло это во время одного из бунтов против «господства царской России». На сторону Павле встала вся деревня, но власти всё равно начали подозревать неладное, и красавец-крестьянин бежал в Абхазию, спасаясь от каторги.
Там, в деревушке Мерхеули, он встретил Марту Вессарионовну Джакели — вдову с тремя детьми. Джакели были дальней роднёй одноимённого княжеского рода, известного с IX века, но к моменту встречи Марта была бедна. Павле не испытывал к ней особых чувств — она была старше его на семь лет, — но, возможно, женился из соображений выживания. Сама Марта позже вспоминала: она знала, что муж её не любит, но сама была «без ума» от него и поклялась сделать всё, чтобы он был счастлив.
Брак состоялся в 1898 году. Вскоре родилось трое детей. Один мальчик умер от оспы в младенчестве, дочь Анна стала глухонемой после болезни. И только третий — Лаврентий — рос здоровым, крепким и не по годам смышлёным.
Жизнь на грани выживания
Семья жила в чудовищной нищете. Единственным источником существования было кукурузное поле площадью два гектара. Обычной едой была кукурузная каша; молоко или мясо видели только по праздникам. Скота не держали — его было нечем кормить. Жена Берии, Нино Гегечкори, происходившая из того же социального слоя, вспоминала: сахар она попробовала только в 11 лет.
По словам историка Елены Прудниковой, бедность в Грузии была особой. Если у бедняка в России могла быть корова и плохонькая лошадь, то в Грузии каждый третий крестьянин не имел никакого скота. Именно мать — Марта Вессарионовна — подталкивала сына к образованию, хотела, чтобы он «вышел в люди». В восемь лет Лаврентия отдали в реальное училище в Сухуми. Обучение было бесплатным, но за проживание и еду нужно было платить. Павле продал половину дома. А когда сын пошёл учиться дальше, продал и вторую половину, переехав в хибару.
Марта оставила мужа и переехала в город, чтобы приглядывать за сыном. Лаврентий начал зарабатывать сам — писал прошения и письма неграмотным горожанам, а на каникулах устраивался работать на нефтяное предприятие братьев Нобель в Баку. Возможно, именно в Баку и началась его настоящая судьба.
Баку — колыбель революции
В начале XX века Баку бурно развивался. Причиной стала нефть. Здесь открылись банки Ротшильдов, сюда со всего Кавказа стекались мигранты в поисках заработка. С 1850 по 1917 год население города выросло с 7,5 до 250 тысяч человек. Грандиозная стройка требовала рук и мозгов. Берия, с детства любивший рисовать и прекрасно чертивший, поступил в Бакинское механико-техническое строительное училище, выбрав специальность архитектора. Кстати, много позже в Москве появятся два дома, построенных при его непосредственном участии.
Но юношу куда больше, чем чертежи, увлекали тайные марксистские кружки. Баку был рассадником революции. Сюда ссылали бунтарей и организаторов забастовок. Здесь, начиная с 1901 года, работала подпольная типография «Нина», снабжавшая всю империю нелегальной литературой. Здесь печатали «Искру».
В 1915 году, в возрасте 16 лет, Лаврентий Берия стал активным участником одного из марксистских кружков и казначеем. Соратники позже вспоминали о нём как о человеке кристально честном, бережливо обращавшемся с партийной кассой. Уже в начале 1917 года он сам создал подпольную ячейку из четырёх подростков, а в марте вступил в РСДРП.
Отец тем временем остался в деревне. По слухам, красавец Павле имел тот же «грех», что и его знаменитый сын — он слишком любил женщин. Умер он в 1930-х годах. Марта Вессарионовна пережила обоих — и мужа, и сына. Говорят, что Лаврентий, став всемогущим наркомом, ни разу не навестил мать.
Перед Берией, которому в год революции исполнилось 18, была вся жизнь. Впереди его ждали участие в бунтах, аресты, внедрение по заданию большевиков в контрразведку «буржуазного» Азербайджана, головокружительная карьера в ЧК и, наконец, пост хозяина Лубянки. Но если бы не война и революция, кто знает — возможно, вместо палача и реформатора мы имели бы выдающегося архитектора или даже «олигарха» из нефтяной столицы. Ведь Берия, по воспоминаниям современников, умел считать деньги и знал, как они делаются. Возможно, это было главным его проклятием. Или наоборот — единственным талантом, не позволившим ему остаться просто талантливым инженером.
