Восемнадцать лет у руля ядерной сверхдержавы — срок, за который образ любого политика обрастает мифами, легендами и неизбежной официальной лакировкой. Леонид Ильич Брежнев не стал исключением. Для одних он — символ «эпохи застоя», для других — время «развитого социализма» и относительной стабильности. Но каким был этот человек до того, как его портрет занял место в партийном пантеоне? Ответ на этот вопрос, как это часто бывает, кроется в сухих архивных папках — в личном деле, где особисты и кадровики фиксировали отнюдь не парадные черты будущего генсека.
Карьерист, которому не везло
Путь Брежнева к вершинам власти был пёстрым и извилистым. Окончив Курский землеустроительный техникум, молодой Леонид отправился на Урал, затем поступил в Московский институт сельхозмашиностроения, откуда вскоре перевёлся в Днепродзержинский металлургический институт. Сменив несколько мест работы, он лишь в 1938 году занял первую сколько-нибудь значимую должность — возглавил торготдел Днепропетровского обкома.
По характеру будущий генсек резко контрастировал с суровыми «сталинскими гвардейцами». Публицист Арсений Замостьянов в книге «Сталинская гвардия. Наследники Вождя» отмечал: Брежнев «был жизнелюбив, во многом легкомыслен и своим политическим успехам обязан не столько трудолюбию, сколько обаянию, умению ладить с людьми». В этом наблюдении — ключ к пониманию феномена Брежнева. Он не был трудоголиком-функционером, каких в те годы было большинство. Он был человеком, который брал не усердием, а личным магнетизмом.
Впрочем, некоторые исследователи полагают, что карьерный взлёт Брежнева — не столько заслуга его личных качеств, сколько следствие трагических обстоятельств. Доктор исторических наук генерал Дмитрий Волкогонов в своём двухтомнике «Семь вождей» писал: «Такова трагическая диалектика того страшного времени: одних навсегда уносило сталинским ветром в сибирские лагеря, других, как из революционной катапульты, вскидывало в высшие руководящие кресла. Среди этих "счастливчиков" оказался и Леонид Ильич Брежнев». Кадровая чистка конца 1930-х годов, когда одни отправлялись в лагеря, а другие стремительно взлетали по служебной лестнице, сыграла с Брежневым злую шутку — подняла его высоко, но при этом военное и партийное начальство видело его истинную цену.
Фронтовые неудачи и разгромные отзывы
Великая Отечественная война для Брежнева, занимавшего должность замполита, стала чередой профессиональных неудач. В отличие от многих коллег, он не получил «бронь» и остался на фронте, где регулярно получал уничтожающие характеристики.
Особенно показательным стал август 1942 года. Сотрудник Главного политуправления РККА (ГлавПУР) полковой комиссар Синявский посетил различные воинские части, проверяя исполнение легендарного приказа № 227 «Ни шагу назад!». В своём докладе руководству особист не стеснялся в выражениях. Он сообщил, что политработники Брежнев, Емельянов, Рыбанин и Башилов «не способны обеспечить соответствующий перелом к лучшему в настроениях и поведении (на работе и в быту) у работников Политуправления фронта… И другие работники подвержены в своей значительной части беспечности, самоуспокоенности, панибратству, круговой поруке, пьянке и т.д.».
Но самым сокрушительным стал документ, который обнародовал генерал Д.А. Волкогонов, обнаружив его в архиве ГлавПУРа. Это был отчёт полкового комиссара Верхорубова. Вот как в нём характеризовался Леонид Ильич Брежнев: «Черновой работы чурается. Военные знания т. Брежнева — весьма слабые. Многие вопросы решает как хозяйственник, а не как политработник. К людям относится не одинаково ровно, склонен иметь любимчиков».
Прочитайте эти строки внимательно. Перед нами портрет человека, которого в армии 1942 года считали непригодным для серьёзной политработы. Он не хочет заниматься рутинной работой («чурается черновой»), не обладает необходимыми военными знаниями, подходит к вопросам с хозяйственной, а не с идеологической меркой и к тому же — имеет любимчиков. С такой характеристикой в личном деле карьера любого военного была бы поставлена под большой вопрос. И действительно, Брежнев последовательно перенёс два понижения по службе.
Что скрывает личное дело
История, однако, знает и другой поворот. Эта нелестная характеристика из личного дела Брежнева, хранившегося в ЦК… исчезла. Исчезла тогда, когда Брежнев уже стал генсеком. Уничтожение компрометирующих документов — обычная практика для тех, кто оказался на вершине власти. Но сам факт того, что такая характеристика существовала, что особисты видели Брежнева именно таким, остаётся в архивах и в памяти историков.
Председатель КГБ Иван Серов в своих мемуарах называл Брежнева «опытным хитрованом». А первый секретарь ЦК КП Украины Пётр Шелест отзывался о нём как о великолепном артисте, который «при необходимости мог и слезу пустить, чтоб поймать эмоцию собеседника и добавить ситуации нужный градус трагизма и драматургии». Эти оценки удивительным образом перекликаются с тем, что писали особисты в годы войны: человек, умеющий произвести впечатление, склонный к театральности, но при этом — не блещущий профессиональными знаниями.
Дмитрий Волкогонов, написавший яркие портреты советских вождей, изобразил Брежнева как «самого серого и примитивного из всех советских руководителей», характеризуя его как «сугубо одномерного человека с психологией партийного бюрократа средней руки, тщеславного, осторожного, консервативного».
Взгляд сквозь десятилетия
Сегодня, когда мы перелистываем страницы личного дела Брежнева, перед нами встаёт не монументальный «вождь», а живой, противоречивый человек. Он был способен очаровывать людей, но чурался «черновой работы». Он умел находить общий язык с разными людьми, но имел любимчиков. Он поднялся на вершину не столько благодаря таланту и трудолюбию, сколько благодаря умению оказаться в нужное время в нужном месте — и, возможно, благодаря тому самому трагическому «сталинскому ветру», который уносил одних и возносил других.
Характеристики, которые особисты заносили в его личное дело, были для Брежнева серьёзным препятствием. Его карьеру «тормозили негативные характеристики от кадровиков, особистов и руководителей, которые неизбежно оседали в его личном деле». И тем удивительнее, что этот человек, которого военные профессионалы считали слабым политработником, в итоге восемнадцать лет возглавлял одну из двух сверхдержав мира.
В этом, пожалуй, и заключается главный урок этих архивных документов: история не всегда выбирает самых способных. Иногда она выбирает самых живучих, самых обаятельных или просто самых везучих. Личное дело Брежнева — это не просто набор сухих формулировок из 1942 года. Это зеркало, в котором отражается целая эпоха со своими жестокими правилами игры, где человек с посредственными военными знаниями мог стать хозяином Кремля, а его нелестные характеристики — исчезнуть, словно их и не было.
