Сейчас «хрущевку» называют «хрущобой», ругают за маленькие кухни и тонкие стены. Но для тех, кто получал в них ключи в конце 1950-х — начале 1960-х, это было лучшее жильё на свете. Чтобы понять этот восторг, достаточно вспомнить, откуда они переезжали: из бараков, землянок, подвалов и коммуналок, где на человека приходилось 3–4 квадратных метра.
Жилищный кризис: страна после войны
Великая Отечественная война оставила после себя не только победу, но и руины. Было разрушено 70 миллионов квадратных метров жилья в городах и 3,5 миллиона домов на селе, лишились крова около 25 миллионов человек.
В 1946 году в Челябинской области на одного жителя приходилось 4,8 квадратных метра жилья, в Оренбургской — 4,3, а в бараках и вовсе 3,7–4,2 метра. В Магнитогорске почти 44% жилфонда составляли бараки. Многие рабочие спали на двухэтажных нарах в общежитиях, где в одной комнате ютились несколько поколений семьи. «Жизнь слишком тяжела; я не вижу в ней ничего хорошего», — писал в предсмертной записке один из рабочих Магнитки.
Даже к концу 1940-х ситуация почти не менялась. Водопровод был только в 16,7% городского жилья Челябинской области, центральное отопление — в 14,5%, канализация — в 15,6%. Коммунальные квартиры, где на общей кухне жили по нескольку семей, были нормой.
Как Хрущёв решил жилищный вопрос
В 1954 году Никита Хрущёв подал записку в Президиум ЦК с предложением удешевить жилищное строительство, перейдя к типовым проектам. В ноябре 1955 года вышло постановление «Об устранении излишеств в проектировании и строительстве» — «излишествами» признали сталинский ампир с его колоннами и арками, на которые уходила треть стоимости дома.
Главной задачей было строить быстро и экономно. Перешли на сборный железобетон, начали строительство домостроительных комбинатов. Процесс возведения пятиэтажек сократился до 7–25 дней. В 1957 году вышло постановление «О развитии жилищного строительства в СССР», давшее старт массовой программе.
Результат был ошеломляющим. Если в четвёртой пятилетке (1946–1950) построили 115 млн кв. м жилья, то в шестой (1956–1960) — уже 327,7 млн. За 4 года отдельные квартиры или комнаты получили 63 миллиона человек. С 1956 по 1964 год городской жилищный фонд вырос на 80%.
Что получали новосёлы
Площадь «хрущёвок» была минимальной: кухни — 4,5–6 кв. м, потолки — 2,2–2,5 м, общая площадь трёхкомнатной — не более 45 кв. м, норма — 9 метров на человека. Санузлы были совмещёнными, комнаты часто смежными или проходными.
Но зато в квартире были водопровод, канализация и паровое отопление. Жильцы избавились от необходимости носить воду из колонки, топить печь и ходить в общественные бани. В квартирах появились горячая вода и встроенные «холодные» шкафы под окном на кухне. К середине 1980-х водопровод был уже в 91,8% городских домов, центральное отопление — в 88,9%, горячее водоснабжение — в 71,2%.
«Хотя это и были малогабаритные квартиры, они были отдельными для каждой семьи», — пишет историк Плеханова. Для людей, привыкших к коммунальному быту, это было огромным социальным завоеванием.
Жизнь в новом районе
«Хрущёвки» строили целыми микрорайонами. В новых кварталах сразу возводили детские сады, школы, магазины, столовые, ателье, кафе и клубы. Это отличало хрущёвскую застройку от многих современных проектов, где социальная инфраструктура появляется с опозданием.
Озеленение было обязательной частью планировки. Жители рассказывают, как «просто привезли грузовик с саженцами» и высадили деревья — те самые, которые сейчас стали большими и скрывают дома. Люди выходили во дворы, общались, дети играли на газонах.
«Это — моя родина»
Большинство из нас привыкли считать эти дома устаревшими. Но для многих их жителей «хрущёвка» — не просто стены. Особенно ярко это стало понятно во время реновации, проводимой в Москве.
«У каждого есть своя родина. С чего начинается родина? Вот у меня — родина», — говорит одна из жительниц.
«Мне было очень страшно, что сломают мой мир, потому что я эту квартиру долго выбирала. Я выбирала этот вот вид из окна. Мне нравятся совы, которые к нам прилетают, белочки, которые прыгают по деревьям», — говорит другая.
Для людей, чьи родители и бабушки получили эти квартиры в 1960-х, это не просто «хрущоба», а семейная история.
Что осталось
Темпы ввода жилья в СССР к концу 1960-х вышли на первое место в мире. Это не отменяет того, что квартиры были тесными, шумоизоляция плохой, а лифтов не было. Однако для первых жильцов «хрущёвка» была долгожданным прорывом.
За ними стояли бараки, землянки, коммуналки и годы очередей. Поэтому крохотная кухня с горячей водой и отдельная комната для каждого ребёнка казались не «хрущобой», а самым лучшим жильём на свете.
