История Смутного времени щедра на загадки, но самая лукавая из них — это вереница «воскресших царевичей». Дмитрий, младший сын Ивана Грозного, погиб в Угличе в 1591 году. Мальчику было восемь лет. И тем не менее на протяжении почти двух десятилетий по Руси бродили взрослые мужчины, уверявшие, что они и есть тот самый чудом спасённый наследник. Двое из них вошли в историю под именами Лжедмитрия I и Лжедмитрия II. И вот тут возникает соблазнительный вопрос: а не был ли это один и тот же человек, дважды восставший из мёртвых?
Что говорит хронология
Начнём с самого простого и самого неумолимого — с дат.
Лжедмитрий I вступил в Москву в июне 1605 года и был венчан на царство. Правил он недолго — меньше года. В ночь на 17 мая 1606 года в результате заговора, который возглавил Василий Шуйский, самозванец был убит. И убит не тайно, не в тёмном углу, а на глазах у всей столицы.
Дальше произошло то, что и делает версию о «едином самозванце» невозможной. Тело убитого выставили на Красной площади на всеобщее обозрение. Москвичи приходили смотреть на мёртвого «царя» несколько дней. Затем труп сожгли, а пепел, по преданию, зарядили в пушку и выстрелили в сторону Польши — туда, откуда самозванец пришёл. Это был жест демонстративный, рассчитанный именно на то, чтобы у народа не осталось никаких сомнений: царь мёртв, и возврата нет.
А теперь — вторая дата. Лжедмитрий II объявился лишь в 1607 году, больше чем через год после публичной гибели первого. То есть в тот момент, когда второй самозванец только начинал свою игру, от первого уже физически ничего не осталось.
Получается, что один человек никак не мог быть обоими. Между ними — смерть, засвидетельствованная тысячами людей, и сожжённое тело. Это не легенда и не версия, а один из самых документированных эпизодов Смуты.
Откуда вообще взялась идея «двух в одном»
Если всё так очевидно, почему вопрос вообще возникает? А возникает он потому, что сам Лжедмитрий II построил свою легенду именно на этом — на утверждении, будто он и есть тот самый Дмитрий, который правил в Москве и которого якобы снова не сумели убить.
Логика самозванца была проста и дерзка. Раз народу однажды внушили, что царевич чудом спасся от ножа убийц в Угличе, почему бы не повторить трюк? Второй самозванец заявил, что в мае 1606 года в Москве погиб не он, а кто-то другой, подставной, а настоящий «царь Дмитрий» снова ускользнул от смерти. Дважды воскресший — это уже почти чудо, а чудеса на Руси любили.
И вот тут начинается самое интересное с точки зрения психологии Смуты. Людям было важно не то, как всё было на самом деле, а то, во что хотелось верить. Идея спасшегося законного государя давала надежду тем, кто не принимал власть Василия Шуйского. Поэтому миф о едином, неуязвимом Дмитрии оказался политически удобным — и его раздували сознательно.
Свидетельство Марины Мнишек
Особую роль в этой истории сыграла Марина Мнишек — дочь польского магната, которая была женой Лжедмитрия I и успела побыть венчанной русской царицей.
Когда появился второй самозванец, ему было жизненно важно получить «подтверждение» своей подлинности. И таким подтверждением должна была стать Марина: если вдова первого Дмитрия признает во втором своего мужа, то для многих это станет решающим доводом.
Марина действительно «признала» Лжедмитрия II супругом. Но историки давно сходятся на том, что это была сделка, а не искреннее узнавание. Марина оказалась в безвыходном положении и пошла на политический компромисс ради сохранения собственного статуса. Никаких оснований полагать, что перед ней был тот же человек, нет. Наоборот, по свидетельствам современников, второй самозванец и внешне, и манерами заметно отличался от первого. Их «узнавание» было спектаклем, разыгранным по необходимости.
Само существование этой инсценировки лучше всего доказывает, что речь шла о двух разных людях. Будь это один и тот же человек, не понадобилось бы устраивать постановочную встречу.
Кем был первый самозванец
Чтобы окончательно развести две фигуры, стоит вспомнить, что историческая наука думает об их происхождении.
В отношении Лжедмитрия I в отечественной историографии давно утвердилась версия, восходящая ещё к официальным документам того времени: под маской царевича скрывался Григорий Отрепьев — беглый монах Чудова монастыря, человек грамотный, честолюбивый и, судя по всему, незаурядный. Эта версия не является стопроцентно доказанной, и споры о ней велись и ведутся, но именно она остаётся наиболее обоснованной и принятой большинством исследователей.
Важно другое: за фигурой первого самозванца стоит вполне конкретный, прослеживаемый жизненный путь — монастырь, бегство в Польшу, поддержка части польской шляхты, поход на Москву. Это человек с биографией.
Кем был второй самозванец
А вот с Лжедмитрием II всё куда туманнее. Его подлинное происхождение так и осталось неустановленным — и это честный ответ науки, а не уход от вопроса.
Существует несколько предположений о том, кем он был до того, как взял на себя роль «царя». Назывались разные версии — от человека, связанного с западнорусскими землями, до бывшего учителя. Но ни одна из них не получила надёжного подтверждения. Современники прозвали его «Тушинским вором» — по подмосковному селу Тушино, где он разбил свой лагерь и устроил подобие альтернативной столицы со своей «думой» и своим «двором».
Закончил второй самозванец так же бесславно, как и первый, хотя и иначе: в декабре 1610 года он был убит в Калуге — по сути, в результате внутренней распри в собственном окружении.
Если сравнить две биографии, видно, что они не сходятся ни в одной точке. Разное происхождение, разный круг сторонников, разные обстоятельства появления, разная смерть. Перед нами две совершенно отдельные судьбы, которые объединяет лишь одно — присвоенное имя погибшего царевича.
