В начале 1960-х годов по советским кинотеатрам триумфально прошел голливудский вестерн «Великолепная семерка». Миллионы зрителей завороженно следили за харизматичным героем в исполнении Юла Бриннера. Но мало кто догадывался, что этот человек с экзотической внешностью и пронзительным взглядом был русским эмигрантом. А его отец, Борис Бринер, заслужил в эмигрантских кругах репутацию, которая звучит почти как оксюморон: «последний советский олигарх».
В отличие от других капиталистов, покинувших Россию после революции, Бринер благополучно вел дела в Советском Союзе до 1931 года. Как это стало возможным? И почему человек, владевший заводами, портами и пароходами, умудрялся не только выживать, но и процветать в стране, где частная собственность была объявлена вне закона?
Швейцарский след на Дальнем Востоке
Династия Бринеров, имевшая швейцарские корни, оказалась навсегда связана с Россией в 1865 году, когда на Дальний Восток прибыли Иоанн Бринер и его 16-летний сын Юлиус Йозеф. Юлиус со временем получил в России статус купца первой гильдии и звание почетного гражданина Владивостока. Исследователь Виктор Обертас называет его «владельцем транспортно-экспедиционной компании, судоверфей, золотых приисков, медно-цинковых и серебряных рудников и многого другого».
В 1880 году Юлий Бринер вошел в первую пятерку дальневосточных коммерсантов, организовав компанию, объединенную с английским и германским капиталом. Он занимался импортом риса из Кореи во Владивосток и экспортом керосина. Начав с небольшой пароходно-транспортной компании, Бринер построил настоящую промышленную империю.
Его сын Борис родился во Владивостоке 29 сентября 1889 года. Крестным отцом мальчика стал начальник Южно-Уссурийского округа Александр Суханов, а крестной матерью — Ольга Янковская, жена знаменитого предпринимателя Михаила Янковского. Судьба с самого начала благоволила Борису, вплетая его в самую ткань дальневосточной элиты.
Образование и восхождение
Борис получил блестящее образование. В 1900 году он поступил во Владивостокскую мужскую гимназию, где уделял большое внимание спорту: отлично плавал, играл в теннис и волейбол, ходил на яхте. Летом семья отдыхала на даче в Сидими, где Михаил Янковский обучил Бориса верховой езде и стрельбе.
В 1904 году, во время Русско-японской войны, Бринеры всей семьей выехали в Швейцарию. 15-летний Борис подружился с троюродным братом, и они вместе объездили почти всю страну: осмотрели столицу, купались в Женевском озере, поднимались в Альпы. Здесь Борис освоил еще один вид спорта — горные лыжи.
Но главное образование ждало его в России. Борис окончил Горный институт в Санкт-Петербурге. Вернувшись на Дальний Восток, он стал помогать отцу вести бизнес. В 1914 году, в возрасте 25 лет, Борис Бринер уже был директором-распорядителем АО АГОТ, управлявшего важнейшими активами семьи — приисками «Тетюхе» и «Верхний».
Между революцией и бизнесом
Революция вовлекла Бориса Бринера в водоворот политики. В 1918 году при его непосредственном участии был основан Владивостокский политехнический институт. А в 1920 году предприниматель стал министром торговли и промышленности Дальневосточной республики — буферного государства, созданного большевиками для защиты от Японии.
После упразднения ДВР в 1922 году судьба Бориса Бринера сложилась удачнее, чем у других владельцев частных предприятий. В отличие от большинства капиталистов, покинувших Россию после революции, Бринер решил остаться. Он вполне «вписался» в реалии НЭПа, хотя для этого ему пришлось пойти на рискованный шаг — личные переговоры с самим Лениным.
Сделка с властью
Бринер встретился с вождем мирового пролетариата и председателем ВСНХ Дзержинским. В ходе переговоров было достигнуто соглашение: крупнейшую горнорудную компанию Дальнего Востока удалось сохранить на условиях концессии.
Для советской экономики тех лет было обычным делом заключать договоры с иностранцами-концессионерами. Бринер нашел таких партнеров — британцев Честера Битте и Калуста Гульбенкяна. Рудник стал называться «Тетюхе Майнинг корпорейшн».
Говоря современным языком, Борис Бринер активно привлекал иностранные инвестиции и проводил модернизацию предприятия. Он установил заграничное оборудование для добычи и обогащения руды, обзавелся собственным плавильным заводом. Условия для рабочих у него были значительно лучше, чем на государственных предприятиях: высокая зарплата, 13 домов для семей и комфортабельное общежитие. Средняя зарплата горнорабочих в Тетюхе составляла около 60 рублей, в то время как на государственных рудниках — значительно меньше.
Жизнь на широкую ногу
И сам Бринер жил с размахом. Писатель Михаил Пришвин, побывав на его даче в Приморье уже после отъезда хозяина, отмечал солидность построек. Правда, Пришвин не удержался от иронии: «Особенно глупо стоит на скале эллинский портик. Нужно ничего не понимать ни в красоте, ни в живой природе, чтобы тут, где природа похожа на первый хаос первого мироздания, воздвигнуть эту дешевую пародию на греческий храм».
Но вкус — дело субъективное. Факт оставался фактом: Борис Бринер был не просто богатым человеком. Он был последним частным предпринимателем, которому советская власть позволяла вести бизнес в таких масштабах.
Конец империи
К 1930 году полиметаллические прииски Тетюхе оставались последним крупным частным предприятием СССР. Однако советская власть укрепила свои позиции, и Бринер наверняка понимал, что расторжение концессионного договора — дело времени.
В 1931 году советское правительство расторгло договор концессии, изначально заключенный до 1960 года. В отчетах спецслужб управляющих обвиняли в связях с английской разведкой. Чтобы не подвергнуться аресту, Борис Бринер решился на авантюру.
Он вместе с супругой сел на поезд в Иркутске и уехал в Харбин, где работало несколько филиалов фирмы «Бринер и Ко». Больше в Россию он не вернулся. Семье пришлось побывать также в Западной Европе и в гоминьдановском Шанхае, где в 1948 году Борис Бринер скончался.
Наследие «последнего олигарха»
Почему же его называли главным советским олигархом? Ответ кроется в уникальности его положения. В стране, где частная собственность была национализирована, где капиталистов расстреливали или отправляли в лагеря, Борис Бринер умудрялся не просто выживать — он процветал почти целое десятилетие после установления советской власти.
Он был последним из могикан старой России, сумевшим договориться с новой властью. Он владел заводами, портами, пароходами, рудниками. Он привлекал иностранные инвестиции, модернизировал производство, заботился о рабочих. И при этом оставался на свободе, когда другие его коллеги уже сидели в тюрьмах или были расстреляны.
Его сын, Юл Бриннер, стал звездой Голливуда, но никогда не забывал о своем русском происхождении. А сам Борис Бринер вошел в историю как человек, которому удалось невозможное — быть капиталистом в стране, построившей социализм. И это, пожалуй, самый удивительный парадокс советской эпохи.
