Отец, которого «не было»
В советских книгах о Марате Казее обычно писали просто: отец умер до войны, мать одна воспитывала сына и дочь. Иногда добавляли романтическую деталь: Иван Казей служил на линкоре «Марат», в честь которого и назвал сына. Красивая легенда, но, как выясняется, не имеющая отношения к реальности.
Историк Константин Залесский в биографической энциклопедии «Великая Отечественная война», вышедшей в 2013 году, приводит иные данные: Иван Георгиевич Казей служил на линкоре «Парижская коммуна», а не на «Марате». Но куда важнее другое. В 1935 году Казей-старший был арестован и приговорён «тройкой» за вредительство к десяти годам лишения свободы. Он скончался в Амурлаге в 1942 году.
Мать Марата, Анна Александровна, также арестовывали дважды — и оба раза ей удалось вернуться домой. Однако клеймо «семьи врага народа» легло на детей. Сестра Марата, Ариадна, впоследствии вспоминала: именно желание доказать, что их родители не были врагами и воспитали достойного сына Отечества, стало для Марата одним из мотивов его будущего подвига. Это признание меняет многое в понимании того, что двигало подростком, ушедшим в партизанский отряд.
Казнь на площади
С приходом войны семейная трагедия Казеев только усугубилась. Анна Казей с первых дней помогала партизанам — укрывала раненых в своём доме. Об этом стало известно оккупантам. В 1942 году её казнили на главной площади Минска. Это была одна из первых публичных казней, совершённых захватчиками в белорусской столице.
Для Ариадны и Марата смерть матери стала точкой невозврата. Они ушли в партизанский отряд. Ариадна, однако, пробыла там недолго: зимой 1943 года при выходе из окружения она отморозила ноги. Развилась гангрена, и партизанский врач ампутировал ей ступни. Девушку переправили на Большую землю. Марат остался в отряде — и стал одним из самых результативных разведчиков.
Снимок, которого не должно было быть
А теперь — о самой фотографии. Когда в 1965 году решался вопрос о посмертном присвоении Марату Казею звания Героя Советского Союза, Ариадна отправила в Президиум Верховного Совета СССР наиболее качественный снимок брата, найденный в семейном альбоме. Это был тот самый портрет, который впоследствии разошёлся по учебникам и книгам.
Но кто и когда его сделал? Ответ на этот вопрос долгое время оставался неизвестным широкой публике. Ариадна Казей в интервью рассказывала: фотографию сделал немецкий солдат, который зашёл в дом Казеев в самом начале войны. Мальчик смотрел на непрошеного гостя испуганными глазами, а немец, судя по всему, просто хотел есть. На следующий день он вернулся и отдал фотографию бабушке Марата — в обмен на два куриных яйца и кружку молока.
Иными словами, канонический образ пионера-героя, символ советского патриотизма и антифашистского сопротивления, был запечатлён рукой врага — солдата вермахта. В советские годы об этом предпочитали не распространяться. Слишком уж неудобной была эта деталь для парадного портрета.
Почему об этом молчали
Причины умолчания лежали на поверхности. Во-первых, сам факт того, что главный снимок героя сделан немцем, плохо вписывался в героическую канву. Во-вторых, судимость отца и два ареста матери тоже бросали тень на идеализированную биографию. В-третьих, сам Марат, как сын «врага народа», формально не мог быть пионером — а его образ десятилетиями существовал именно в этом качестве. В одном из обсуждений на страницах Википедии прямо отмечалось: Марат стал идолом пионеров, членом организации которых как «ребёнок врага народа» он никогда не был.
Советская пропаганда создавала безупречные образы. Реальные люди с их сложными, трагическими судьбами в эти образы не вписывались. Марат Казей был героем — это бесспорно. Он погиб 11 мая 1944 года у деревни Хоромицкие, попав в окружение, отстреливался до последнего патрона, а затем подорвал себя и подошедших врагов последней гранатой. Ему было четырнадцать лет. Но путь к этому подвигу был куда сложнее, чем рассказывали учебники.
Что осталось в памяти
Сегодня памятник Марату Казею стоит в центре Минска, в парке, носящем его имя. Он был установлен в 1959 году на средства, собранные пионерами Белорусской ССР. Скульптор Сергей Селиханов изобразил последний бой героя — момент, когда он, раненый, с гранатой в руке, готовится сделать свой последний шаг.
Но есть в этой истории и другой, менее монументальный образ. Мальчик, сфотографированный чужим солдатом за пару яиц. Мальчик, который вырос в семье, объявленной врагами народа. Мальчик, который пошёл в партизаны, чтобы доказать — его родители воспитали достойного сына. Этот образ — не парадный, не хрестоматийный. Но, возможно, именно он и есть настоящий. И в этом смысле тайна знаменитой фотографии — это не просто исторический курьёз. Это напоминание о том, что за любым каноническим портретом стоит живой человек, чья судьба почти всегда сложнее и трагичнее, чем её официальное изображение.
