Несостоявшийся правитель России: что стало с главным конкурентом Ленина Абрамом Гоцем
Осенью 1917 года у партии эсеров были все основания считать себя подлинными хозяевами страны. Они получили большинство на выборах в Учредительное собрание, за ними стояла многолетняя история революционной борьбы, отданные жизни и тюремные сроки. Их лидеры обладали опытом, связями и решимостью. И, пожалуй, самым опасным противником большевиков в первые месяцы советской власти был вовсе не кто-то из белых генералов, а московский интеллигент, внук знаменитого чаеторговца и убеждённый террорист — Абрам Гоц.
Чайный наследник на тропе войны
Биография Гоца — классический пример того, как состояние и положение идут прахом, когда в человеке просыпается революционная страсть. Он родился в 1882 году в Москве, в богатой купеческой семье. По материнской линии приходился внуком Вульфу Высоцкому — тому самому, чьё имя до сих пор красуется на пачках чая. Деньги открывали перед ним любые двери: Абрам получил блестящее образование, окончив философский факультет Берлинского университета. Впереди маячила карьера, прибыльное дело, положение в обществе.
Но вместо того чтобы приумножать семейный капитал, молодой Гоц выбрал путь бомбиста. В 1904 году он вступил в Московский комитет партии эсеров. Спустя два года — присоединился к её боевой организации. Знаменитый эсеровский террорист Борис Савинков характеризовал Гоца как «правоверного социалиста-революционера», для которого террор был «высшей формой революционной борьбы».
Слова у него не расходились с делом. В 1907 году Гоца арестовали за организацию покушения на генерала Николая Римана — того самого, кто активно подавлял восстание 1905 года и чьё имя ненавидели революционеры. Приговор оказался суровым: восемь лет каторги. Их он отбывал в знаменитом Александровском централе под Иркутском. Но даже мрачные стены тюрьмы не сломили его воли. В 1915 году, выйдя на поселение, он оставался верен идеям, которые привели его на каторгу.
1917-й: звёздный час эсеров
Февральская революция застала Гоца в иркутской ссылке. Он мгновенно включился в работу. Воспользовавшись хаосом крушения старой власти, Гоц участвовал в создании в Иркутске Комитета общественных организаций, Совета рабочих и солдатских депутатов — и даже лично арестовал генерал-губернатора Пильца. В марте 1917 года он был уже в Петрограде.
В столице Гоц быстро занял пост председателя Петроградского бюро партии эсеров, стал лидером эсеровской фракции в Петросовете, а в июне 1917 года — заместителем председателя ВЦИК. Казалось, ещё чуть-чуть — и бывший политкаторжанин окажется у руля государства.
Но настоящий политический взрыв произошёл в ноябре. В России наконец прошли выборы в Учредительное собрание — первые и последние свободные выборы в истории страны. И результаты оказались убийственными для партии Ленина: эсеры и их союзники получили около 59 процентов голосов, то есть 410 мест из 715. Большевики довольствовались жалкими 24 процентами — 175 мест. Народ, уставший от войны и разрухи, голосовал не за радикальный переворот, а за привычных, понятных социалистов-революционеров.
Комитет спасения и тщетная борьба
Ленин, однако, не собирался уступать власть по результатам выборов. Разгон Учредительного собрания в январе 1918 года стал точкой невозврата. Для Гоца и его соратников это означало, что легальная борьба окончена.
Гоц возглавил «Комитет спасения родины и революции» — организацию, объединившую противников большевистского переворота. Уже в октябре 1917 года он руководил восстанием юнкеров в Петрограде, пытаясь вернуть власть законному правительству. Позже, весной 1918-го, занимался формированием вооружённых групп и переброской их на Волгу, где действовала армия Комуча — Комитета членов Учредительного собрания.
Существуют версии, что именно люди Гоца стояли за самыми громкими террористическими актами против новых хозяев России. Некоторые историки, в частности Роман Ключник, прямо заявляют: члены подпольной организации Гоца убили председателя Петроградской ЧК Моисея Урицкого, а также организовали покушение на самого Ленина летом 1918 года. Документальных подтверждений этому нет, но даже сами слухи показывают, насколько серьёзным противником считали Гоца большевики.
Пять приговоров, один конец
Вопреки расхожему мнению, которое, например, выдвигал публицист Сергей Кремлёв, Гоц отнюдь не «доживал свой век в покое». Большевики не прощали врагов — просто иногда откладывали расплату.
Уже в 1920 году Гоц был арестован. В 1922 году его сделали главным подсудимым на показательном процессе над правыми эсерами. Верховный Ревтрибунал приговорил его к смертной казни. Правда, приговор не привели в исполнение: в 1924 году расстрел заменили пятью годами заключения.
Но это был лишь первый акт трагедии. В 1925 году — новый арест и два года тюрьмы за то, что он нелегально передавал письма из заключения. Затем ссылка в Ульяновск, где он всё же работал — в губернском плановом отделе. Сталинская машина, казалось, слегка ослабила хватку. Но это было затишье перед бурей.
В 1937 году Гоца арестовали в Алма-Ате. 20 июня 1939 года Военная коллегия Верховного суда СССР приговорила его к 25 годам лагерей. Сначала его держали в Орловском централе, затем перевели в Краслаг — в посёлок Нижний Ингаш Красноярского края.
Там, в сибирской тайге, на берегу реки, Абрам Рафаилович Гоц и умер. Официальная причина смерти — инсульт. Произошло это 4 августа 1940 года.
Писатель Юрий Щеглов, впрочем, сомневается в естественности смерти. Он полагает, что Гоца всё равно уничтожили бы: если не в лагере, то в 1941 году в Медведевском лесу под Орлом, где НКВД расстрелял сотни политзаключённых. Но случилось иначе — Гоц не дожил до этого всего один год.
История Абрама Гоца — это история о том, как страна на выборах выбрала одних, а получила других. О том, как эсеровская партия, имевшая всенародную поддержку, была сметена железной дисциплиной большевиков. И о том, как человек, который мог стать у власти, закончил свои дни в лагере, под сенью сибирских кедров, с клеймом «врага народа». Его могила — одна из тысяч безымянных ям, разбросанных по бескрайним просторам ГУЛАГа. А его победа на выборах так и осталась строчкой в архивах — нереализованным мандатом на «отстрел большевистских правителей», как он сам однажды выразился.
